Прогулки с Хальсом - Карина Тихонова

Коневский умер в девяносто втором году. Наследство казалось неисчерпаемым, но деньги очень быстро обесценились, и Вера начала продавать картины. Сначала из дома ушел пейзаж Левитана, затем Антон не досчитался отличного полотна Васнецова «Гамаюн — птица вещая». Вера разбазаривала отцовское наследство с редкой глупостью, почти задаром. Она никогда не торговалась — отдавала картины за предложенную цену с высокомерной небрежностью. А на деньги, полученные от продажи шедевров, покупала к завтраку черную икру. Однажды Антон попытался вмешаться и остановить это безумие, но Вера злобно огрызнулась:

— Это мои картины!

Антон задавил закипающую ненависть и посоветовал жене продать что-нибудь из многочисленных золотых побрякушек. Наивный человек! Без них Вера чувствовала себя голой! Утром она надевала золотые браслеты, а к обеду цепляла на морщинистую шею бриллиантовое колье. Наверное, считала, что тяжеловесные ювелирные украшения компенсируют разрушения, вызванные возрастом.

Постепенно из дома уплыли все картины, кроме одной, которую Антон втайне ненавидел, — автопортрета Хальса. Картина висела на самом видном месте гостиной и распространяла вокруг мрачную тяжелую энергетику. Антон сидел за столом напротив жуткого морщинистого создания, увешанного золотом, смотрел, как оно мажет на хлеб куски полотен Левитана и Васнецова, чувствовал затылком взгляд мрачного растрепанного старика с картины и понимал: вот оно, чистилище. Антон посоветовал жене продать Хальса, но Вера заупрямилась. Не потому, что ей нравилась эта картина, а потому, что она была предметом зависти всех общих знакомых…

Тут раздался громкий женский крик, и Антон быстро поднял голову. В трех шагах от него подросток рвал сумочку из рук какой-то девушки. Ремень сумочки лопнул, девушка упала на колени, а мальчишка бегом рванул прочь вместе со своим трофеем.

Антон, не раздумывая, вскочил со скамейки и погнался за воришкой. Рысью добежал до лестницы, шагом преодолел подъем, задохнулся и остановился. Мальчишка перешел на легкую трусцу, показал преследователю язык и скрылся за поворотом. Патрульной машины поблизости, конечно, не оказалось. Обычный закон подлости.

Антон оглянулся. Упавшая девушка сумела подняться и, прихрамывая, дошла до скамейки. Он вернулся к ней и виновато доложил:

— Извините, я не смог его догнать.

Девушка оторвалась от разбитой коленки, вскинула мокрое от слез лицо.

— Лена?! — изумился Антон.

На скамейке сидела его соседка с пятого этажа. Антон с трудом узнал ухоженную барышню. Тушь разрисовала лицо уродливыми подтеками, одна пуговица пальто была вырвана с мясом, вторая болталась на длинной тонкой нитке. Разбитое колено превратилось в сплошную кровавую ссадину, грязные колготки поехали по всей длине. Антон оторвал пуговицу, болтавшуюся на нитке, протянул ее соседке.

— Возьмите, а то потеряется.

Лена всхлипнула и подставила дрожащую ладонь.

— Спасибо, — пробормотала она сквозь слезы.

Антон сел рядом, достал из кармана носовой платок и осторожно приложил к ссадине на колене.

— Нужно прижечь, — сказал он.

Лена снова всхлипнула, и Антон понял, что должен взять ситуацию в свои руки. Девочка пребывает в шоке, от нее сейчас помощи не дождешься.

Антон сбегал в небольшой магазинчик, купил пузырек одеколона, обработал и прижег ссадину. Лена успела немного успокоиться и молча поблагодарила его взглядом.

— Что было в сумке? — спросил Антон. — Деньги? Документы?

Лена сосредоточилась.

— Денег было немного… рублей семьсот… Документы тоже были. Студенческий билет.

— А паспорт?

Лена покачала головой и снова заплакала. Антон осторожно погладил ее по плечу:

— Ну ничего, ничего, могло быть и хуже. Студенческий восстановить гораздо легче, чем паспорт. Семьсот рублей тоже не смертельная сумма, если нужно, я вам одолжу…

Лена перебила его горестным возгласом:

— Ключи! В сумке были мои ключи!

Она заплакала в полный голос, а Антон замер на месте.

Ключи — это серьезно. Бронированную дверь просто так не откроешь, тут требуется мастер. Когда мастер вырежет замки, дверь придется менять. Да, не повезло девочке, ничего не скажешь.

Антон отряхнул ее испачканное пальто и бодро сказал:

— Ничего, что-нибудь придумаем. Поехали.

Лена широко раскрыла мокрые глаза.

— Куда?

— Домой, куда же еще?

Лена послушно встала и тут же негромко ахнула. Упала на скамейку, обхватила ладонями разбитое колено, тихонько запричитала, баюкая боль. Антон нахмурился:

— Больно?

Лена закивала, всхлипывая.

— Давайте-ка съездим в травмпункт, сделаем снимок. Нет-нет, не спорьте! Травма колена очень опасная вещь! Сможете идти сами или…

Тут Антон замялся. Если девочка скажет «нет», ему придется ее нести. Отчего-то эта мысль вызвала ощущение внутреннего дискомфорта. Но Лена покачала головой:

— Я пойду сама. Можно взять вас под руку?

Антон помог ей подняться. Лена крепко уцепилась за его локоть, и ее голова оказалась рядом с его плечом. Растрепанные волосы пахли шампунем, легким парфюмом и еще чем-то неуловимым, приятным… Наверное, запахом уходящего детства. Антон незаметно вздохнул:

— Ну что, пошли? Вот так, умница, вот хорошо… Не торопитесь, нам спешить некуда…

Антон довел Лену до дороги. Остановил частника, усадил ее в машину и сказал:

— В ближайший травмпункт, пожалуйста.

— Может, лучше в поликлинику? — предложил водитель. — Она тут рядом, минут десять езды.

Антон подумал и согласился:

— Поехали.