Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Он чопорно улыбнулся.

– Со временем я опубликую полученные данные. Ну, а пока что я буду хранить результаты моих исследований в тайне. Боюсь, даже вам я не смогу сообщить всех подробностей до публикации…

– Вы имеете в виду, – медленно спросил я, – что до тех пор будете держать свои данные в сейфе?

– Да, разумеется. Вы знаете, какая жестокая конкуренция существует среди исследователей? Я не желаю, чтобы кто-то из коллег меня обошел.

Слово «обошел» в его устах звучало странновато. Но зато это объясняло, зачем на Троксе сейф. Результаты, полученные от экспериментального стада, стоят если не состояния, то огромного престижа. Я ведь был благодарен тем коровам… Теперь уж поздновато жалеть, что мне не пришлось голодать.

– Я могу заразить кого-то еще? – спросил я. Доктор поразмыслил чуть подольше, потом сказал:

– Главное, постарайтесь, чтобы никто не узнал. Основное заболевание скота – болезнь Джона – передается либо через поедание фекалий зараженного животного, либо через молоко. Так что вы особой опасности не представляете.

Он широко улыбнулся.

– Посетители могут приходить к вам без масок.

Джет приезжала каждый день. Обычно она привозила подарок от бабушки – какую-нибудь книгу, не слишком тяжелую, чтобы держать ее в руках, сидя в кресле, или в постели, или при наличии сломанных ребер. Несмотря на то, что я мог вставать и ходить по своей благоустроенной темнице, за эти несколько дней я смог представить себе, каково живется моей бабушке.

В четверг я поговорил с ней по телефону и послал ей букет алых роз и одеколон с пульверизатором.

В пятницу утром мне позвонили коллеги с работы, просили вернуться как можно скорее: я выиграл конкурс метеоцентра, угадав самый жаркий день года (первое сентября), и они желали помочь мне откупорить призовую бутылку шампанского.

Не успел я с улыбкой повесить трубку, как телефон снова взорвался звонком, и в ухо мне затараторила Белл, совершенно вне себя. Я не мог понять ничего из того, что она говорит, понял только, что стряслось что-то совершенно ужасное.

– Белл, дорогая, потише, пожалуйста! – взмолился я, надеясь, что плохо расслышал ее истерические вопли. – Так что там с Глендой?

– Я же тебе говорю! – крикнула она. – Чем ты слушаешь, черт бы тебя побрал? Крис просто в бешенстве! Она отняла у него идею…

– Белл!!! Пожалуйста, потише.

– Она бросилась под поезд, – проговорила Белл все еще невнятно.

– Гленда?!

– Конечно, Гленда, кто же еще? Не валяй дурака! Под поезд в метро. Вчера, поздно вечером. Утром приехала полиция. Она… это ужасно… она погибла. Только что уехали.

Белл сглатывала между словами, стараясь говорить поотчетливее, но все равно было слышно, как она плачет.

– Я говорила с папой…

– Белл… – Я наконец все понял, и мне сделалось очень нехорошо. – Ты где? С тобой кто-нибудь есть? Крис там? Я попрошу Джет к тебе приехать. Я и сам могу…

– Не можешь, ты в больнице. Тогда, в среду, Гленда трепалась всю дорогу до Лондона, достала меня ужасно, если честно… О господи!

Она снова сглотнула, но слезы, видно, все никак не унимались.

– Я теперь жалею, что не относилась к ней поласковее, но на самом деле она мне никогда не нравилась… Я очень старалась, пока работала на Джорджа, но я все равно собиралась сменить работу, и… Перри, это еще не все! Это еще не самое ужасное!

«Куда уж ужаснее-то?» – подумал я. И ошибся.

– Гленда без умолку твердила, что Джордж, мол, предатель, – продолжала Белл. – Говорила, что не может жить с предателем. Что она тебе все рассказала и ты знаешь, что это правда, а суд – это такой позор, она этого не переживет… Она не может жить с позором… Я… я думала, она преувеличивает… Ну ты же знаешь, как она всегда треплется, размахивает руками… Боже мой! Боже мой!

Я несколько раз пытался дозвониться Крису, но там никто не брал трубку. Поэтому сейчас я дождался паузы между всхлипываниями и спросил:

– Белл, ты где сейчас?

– У тебя в мансарде, – ответила Белл тоном, подразумевавшим: «А где же еще?» – Мы сюда перебрались вчера вечером. У Криса был ключ, – добавила она. – Крис сказал, что ты не будешь против. Просто, понимаешь, Гленда нас вчера так достала – целый день одно и то же, – что, когда она наконец ушла, мы перебрались сюда, чтобы сбежать от нее. Понимаешь, мы ведь даже не думали…

Я подумал, что непрерывные рыдания могут, пожалуй, отчасти быть вызваны чувством вины.

– А когда Гленда была с вами, – спросил я, – вы не могли как-нибудь успокоить ее насчет Джорджа?

– Перри! – возопила Белл. – Ты не понимаешь! Ньюмаркетская полиция поехала домой к Джорджу, сообщить, что Гленда погибла. Они не затем поехали, чтобы его арестовать. Они из-за Гленды…

В трубке наступило молчание, еще более трагическое, чем рыдания.

– Ну, – подбодрил я, – и что сказал Джордж?

– Он был мертв! – сказала Белл.

– Мертв?!

– Он лежал наверху, в спальне, – отрывисто сказала Белл. – Его ударили по затылку. Череп был разбит. Полиция поехала к папе, потому что я работала на Джорджа, и они сказали ему, что Джордж мертв… и Гленда оставила в спальне письмо, что не переживет позора…

Белл снова расплакалась.

– Папа сказал полиции, чтобы искали нас тут, раз у Криса меня нету…

– Погоди, – спросил я напрямик, – ты хочешь сказать, что, пока Гленда сидела с нами на кухне и рассказывала нам с Джет, как вышло, что кобылка заболела лучевой болезнью, Джордж в это время лежал наверху мертвый?

– Да, – несмотря на то, что теперь Белл говорила ровным тоном, все равно чувствовалось, что она на грани срыва. – Наверно. Когда вы с Джет уехали в этот Центр конских исследований, а я пошла домой собирать чемодан… они оба были просто в дикой ярости… Наверно, она его убила, пока нас не было. А потом собрала вещи и спустилась вниз ждать нас.

Голос у нее все еще дрожал.

– Крис думает, она сказала Джорджу, что идет наверх собираться, потому что уходит от него, и что она всем расскажет, что он торгует ураном, а он пошел за ней, чтобы ее удержать…

Легко было представить, как разъяренный Джордж наклонился над чемоданом Гленды, чтобы выкинуть оттуда ее вещи, а Гленда схватила что-нибудь тяжелое…

– Чем она его ударила? – спросил я.

– Не знаю. Черт возьми, Перри, да какая разница? Я у них в спальне и не бывала почти… Там такие часы стояли, бронзовые, модерновые, тяжеленные…

Белл совсем охрипла. Джет, пожалуй, сочла бы нужным налить ей валерьяночки – или, еще лучше, просто обнять…

– Крис с тобой? – спросил я.

– За продуктами вышел.