Никогда-никогда - Уиллоу Роуз

не заставлял ее давать ему деньги. Она принесла нервно-паралитический газ в школу, намереваясь убить сотни детей. Юных девушек, ставших жертвами работорговли и удерживаемых в плену, они принуждали делать все это. Но ты, Хелен, пришла туда добровольно. Ты была с ними, потому что сама этого захотела. Ты могла бы давным-давно уйти из этой секты, прежде чем все зашло так далеко.

– Ей запудрили мозги, Джек, – сказала мать. – Терапевт объяснил нам это, помнишь?

– Если хотите знать мое мнение, выбор есть всегда, – произнесла Обри, не оборачиваясь и не глядя на Хелен.

Хелен покачала головой, хлюпнув носом:

– Я не могла выйти из «НИКС». Было уже слишком поздно. Я погрязла в этом по уши. Они держали бы меня в плену, если бы я отказалась в этом участвовать. Вот как они поступают с людьми. Одна женщина провела в заточении целый год, и все это время лидер издевался над ней. Разве вы не читали, что об этом пишут? А мои интервью – я ведь все рассказала в них?

– Да, мы прочли эти ужасные статьи, – покачала головой мать. – Лучше бы ты не стирала грязное белье на публике. Это… ужасно стыдно.

Хелен опустила голову, не веря своим ушам. Она считала, что поступила правильно, рассказав всем о Кристофере Дэниелсе и о том, каким ублюдком он оказался, и все же семья презирала ее за это. Ей не изменить этих людей.

Что бы она ни делала, этого всегда будет мало. Она всегда будет недостаточно хороша для них.

Глава 92

– Куда мы идем?

Я не успела сообразить, как Райан умудрился проникнуть внутрь вместе со мной. Он был бледен как полотно и не сводил с меня глаз. Внутри царила суматоха. Полицейские забаррикадировали выход машинами и уже бежали к двери.

У меня раздувались ноздри и кружилась голова от страха, но, к счастью, я была из тех, кто в таком состоянии только лучше соображает. Я прекрасно знала, куда мы идем.

– К лифту, – сказала я и, подбежав к нему, несколько раз лихорадочно нажала на кнопку. Лифт звякнул, и мы вошли в него, как раз когда четверо полицейских вбежали в вестибюль через раздвижные двери. Им понадобилась всего секунда, чтобы заметить, что мы вошли в лифт.

– СТОЯТЬ!

Двери не закрывались, как бы сильно я ни жала на кнопку. Райан, стоявший рядом со мной, заскулил, а я поняла, что мы уже не успеваем скрыться в лифте. Полицейские приближались, и я, подняв взгляд на Райана, сказала:

– Прости, я не хотела этого делать.

– В-в смысле? – спросил он, подняв руки над головой.

Я тем временем потянулась к лодыжке и достала пистолет. Копы закричали. Один из них подбежал к дверям лифта и сунул руку между ними, чтобы они не закрылись.

– Прости, – прошептала я и приложила пистолет к голове Райана.

– ПИСТОЛЕТ! – прокричал полицейский, и я знала, что именно означает это слово в подобной ситуации. Их охватит страх, а по венам побежит адреналин при воспоминании о сослуживцах, которых они потеряли, и историй о том, как может накалиться обстановка в ситуации с сумасшедшим стрелком.

Теперь назад пути нет. В ту минуту, когда я достала пистолет, я пересекла черту. Я понимала, что теперь копы пристрелят меня, как только представится такой шанс.

– Отойдите назад, иначе за все ответит он, – сказала я, прижимая пистолет к виску Райана. Я закричала как сумасшедшая, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее: – Я не шучу! Отойдите, или я буду стрелять!

Это сработало. Полицейские отошли на несколько шагов, и двери закрылись. Лифт устремился вверх. Мое сердце исступленно колотилось, и я едва дышала. Райан застыл на месте, его руки дрожали, но он не издал ни звука. Я убрала пистолет и наклонилась, чтобы отдышаться.

– Чуть не попались. Райан, извини за то, что мне пришлось это сделать. Как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела на него, а он судорожно втянул воздух.

– Ты же понимаешь, что я бы не выстрелила в тебя?

Когда лифт доехал до нужного этажа, он кивнул:

– К-конечно.

– Хорошо, потому что я бы ни за что этого не сделала. Я лишь пыталась выиграть время. Теперь полицейские считают, что я тебя похитила, и им придется вызвать оперативную группу по работе с заложниками. На это понадобится время, а до тех пор они не станут приближаться. К тому же, когда нас наконец возьмут, тебя посчитают жертвой, а не моим сообщником, что избавит тебя от проблем.

Мы подошли к двери, и я, сделав глубокий вдох, стиснула рукой пистолет. Вот и все. Пришло время отвечать за свои решения.

Я постучала, и вскоре дверь открылась.

– Ты? – удивленно произнес появившийся на пороге человек.

Я кивнула, убедившись, что Кристофер Дэниелс увидел пистолет у меня в руке:

– Да, я. Нам с тобой нужно немного поболтать.

Глава 93

– Как ты меня нашла? – проворчал Кристофер Дэниелс, закрыв за нами дверь.

Держа пистолет на виду, я села в глубокое кресло у окна. Райан, нервно оглядевшись, встал у противоположного окна, в стороне от нас обоих. Кристофер Дэниелс сел напротив и, сложив руки на коленях, с ухмылкой посмотрел на меня. Он не выказывал напряжения и, как обычно, раздражал своей уверенностью.

– Какой-то чудак вчера сфотографировал, как ты входишь в это здание, и выложил в социальную сеть, – пояснила я. – Удивительно, что это место еще не кишит журналистами, но день только начался – скоро они будут здесь. Мне не составило труда выяснить, что одна из участниц круга избранных, Жизель Ховерс, с которой я имела удовольствие познакомиться в штаб-квартире «НИКС», владеет апартаментами на верхнем этаже этого здания. Разумеется, ты остановился именно здесь.

Он с улыбкой ответил:

– Я всегда считал тебя смышленой. Ты бы далеко пошла в «НИКС», если бы дала нам возможность показать, что мы можем тебе предложить.

– Я знаю, что вы можете предложить, – усмехнулась я. – И меня это не интересует.

Он пожал плечами и откинулся в кресле. Меня бесило, что он совершенно не боялся ни меня, ни пистолета в моих руках. Мне ужасно хотелось врезать ему, но сейчас он был единственным, кто мог помочь найти Оливию. Мне нужно было успокоиться.

– Как угодно.

– Я хочу вернуть свою дочь, – сказала я.

– Не сомневаюсь, – ответил он.

Я подняла пистолет:

– Где она?

Он развел руками:

– Не знаю.

– Да неужели? Не шути со мной, – предупредила я и поднялась. – Я с удовольствием сделаю тебе больно. Начну с того, что прострелю тебе правое колено, затем левое и буду двигаться