Сломленные - Мартина Коул

Кейт открыла небольшой ящичек на стене и отключила сигнализацию.

— Господи боже мой, это же огромные деньги, — переведя дух, произнесла Дженни.

— В преступном мире доходы хорошие.

Дженни с серьезным видом заявила:

— Я выбрала не ту профессию, подруга.

Кейт улыбнулась:

— Это относительно чистые деньги, Дженни, — доход с массажных салонов и всякого такого. Пэт знал, на чем можно заработать. Пойдем посмотрим — может, найдем что-нибудь интересное.

Им понадобилось два часа, чтобы осмотреть дом. В половине пятого приходила экономка, и Кейт не горела желанием встречаться с ней. Они не нашли ничего такого, что имело бы отношение к бизнесу Патрика, к его клубу.

Когда они шли через сад к летнему домику и бассейну, Дженни не переставала восхищаться красотами владений Патрика:

— Господи, Кейт, оказывается, ты жила как королева. Это же сказка. Мечта. Ну, например, как выиграть миллион в лотерею.

Кейт перестала реагировать на подобные реплики. Она понимала, что сейчас чувствует Дженни. Она сама чувствовала то же самое, даже когда жила здесь.

Лиззи обожала это место и переехала к Патрику без малейших раздумий. Ей нравилось приглашать сюда друзей и красоваться на фоне окружающей роскоши. В отличие от Мэнди Келли, которая росла среди богатства, дочь Кейт с энтузиазмом приняла новый образ жизни и порой перегибала палку. Лиззи даже разговаривать стала по-другому, дабы казаться своей в мире богатых. Поведение дочери раздражало Кейт. Оно стало еще одним доказательством того, что Лиззи — пустышка. Как однажды сказал Патрик, девочка унаследовала это от Дэна, а кровь берет свое рано или поздно.

Когда Кейт перебирала вещи Патрика, на нее нахлынули воспоминания. Она с трудом сдерживала слезы. Патрик присутствовал в каждой частичке этого дома.

В ванной комнате одиноко висел его халат. Их постель выглядела какой-то холодной: безупречно заправленная, без единой морщинки или складочки, наволочки идеально отутюжены. В доме не осталось ни одной вещи, которая напоминала бы о Кейт. Ей было больно, очень больно.

Зазвонил мобильный телефон. Кейт, сидя на плетеном стуле в летнем домике, отвечала коротко и не очень приветливо.

— Сам пошел к черту, приятель, — спокойно сказала она в трубку.

Она выключила телефон и улыбнулась, увидев, что Дженни просто распирает от любопытства.

— Майкл Макман времени зря не теряет: уже успел всем пожаловаться на свою несчастную судьбу, — объяснила Кейт. — Это детектив Томас звонил. Разговаривал не очень-то любезно.

Дженни пожала плечами:

— Кейт, давай-ка поторопимся в Реттенден. Вдруг Макман уже позвонил им и предупредил?

Кейт покачала головой и спокойно сказала:

— Нет, он не такой дурак. Он знает — тогда ему крышка.

— Этот русский — темная лошадка, да?

Кейт кивнула и подвела итог:

— В доме ничего нет. Патрик слишком умен, чтобы держать дома какой-нибудь компромат на себя. Честно говоря, я даже предположить не могу, где он хранит документы. Весь его участок перерыли, но без толку. Вилли все знает, но он куда-то исчез. Похоже, единственная надежда у нас на Реттенден.

— Пойдем-ка отсюда, Кейт. Можешь представить себе физиономию Ретчета, когда он узнает, чем мы тут занимались?

Кейт не ответила и огляделась по сторонам. Интересно, следит ли за домом этот русский? Почему-то она была уверена: непременно следит. Пусть он увидит ее здесь. Возможно, это выгонит его из укрытия.

— По дороге заскочим домой, посмотрим, что вкусненького приготовила мама.

Обе женщины медленно побрели к выходу, любуясь окружающей красотой. Кейт спрашивала себя, скучает ли она по этому дому, и не могла ответить однозначно. И да и нет. Без Патрика это просто красивый особняк. А с Патриком — ее дом.

Джеки Ганнер посмотрел на Джоуи Партриджа.

— Ты должен мне, приятель, сто тысяч фунтов.

Джоуи закурил и выпустил струю дыма.

— Деловой, да? — Он взял доску от игры «Монополия» и засунул ее вместе с фишками в коробку. — Хочешь чаю?

— Почему бы нет?

Джеки Ганнер принялся забивать косячок.

— Ты слышал о Лори Симонсе? Его поймали с шестнадцатью кусками шмали. Он пытался втереть легавым, что это плитки шоколада.

Оба рассмеялись.

— Он совсем с катушек съехал, — сказал Джоуи. — Я слышал, как его допрашивали в отделе по борьбе с наркотиками: когда они показали ему товар, который нашли у него в машине, он раскрыл пакет и дунул туда. Чертов кокаин был везде. На столе, на полу — он дунул, представляешь? У легавого просто крыша поехала, он начал слизывать коку с лица, так как этот хренов порошок был повсюду. Лори сказал: «Это хороший товар. Чистый. То, что доктор прописал». Фараоны чуть с ума не сошли.

Приятели снова рассмеялись.

— Ты когда-нибудь видел его подружку, Большую Люси? — хихикнул Джоуи.

Джеки кивнул:

— Я о ней наслышан.

— Толстая девка, но такая забавная, просто комик. В ней что-то есть, она не может не нравиться — аппетитненькая такая. Когда к ним легавые с обыском нагрянули, она вылезла из постели в чем мать родила, стала раком, раздвинула задницу и говорит им: «Вам решать, какую дорогу выбрать». Лори говорит, что он просто валялся от смеха, легавые не могли на него наручники нацепить. Ну и морды у них были. Он сюда скоро подвалит. Кое-какой товарец подвезти должен.

Джеки закурил косяк и глубоко затянулся:

— Как думаешь, мы здесь надолго окопались?

Джоуи пожал плечами:

— Хрен его знает. Келли, должно быть, уже подох, ублюдок. Или вот-вот подохнет, очень на это надеюсь. — Он весело захохотал. — Может, мне на похороны сходить, а?

Джеки Ганнер убрал волосы с глаз. Он знал, что не лишен привлекательности, и всегда заботился о своем внешнем виде. Любимчику женщин, ему нравилось хорошо выглядеть. Даже сейчас, отсиживаясь в безопасном месте, он был одет просто, но со вкусом. Наблюдая, как Джоуи разливает чай, он сделал еще одну затяжку.

— Джо, может, найдем какую-нибудь юбку на часок-другой? Трахаться хочется — сил нет.

Джоуи сально улыбнулся:

— Не гони лошадей, парень. Найду я тебе бабу.

Внезапно дверь распахнулась, и они, не веря собственным глазам, уставились на огромного негра, ввалившегося в комнату.

— Ты еще кто, твою мать? — удивленно спросил Джоуи.

Блестящая кожа, казалось, вот-вот лопнет на могучей шее великана. Следом за ним в комнату вошла Кейт:

— Добрый день, господа! Чайком угостите? Или заняты, денежки делите?