Черный ящик - Майкл Коннелли

Босх знал множество способов, как доставить домой на память трофейный ствол. Это делалось испокон веков. Когда он служил во Вьетнаме, проще всего было разобрать пистолет и частями отправлять в разных посылках на протяжении нескольких недель.

– О чем вы так глубоко задумались, детектив?

Босх усмехнулся.

– О чем мне еще думать? О том, кто именно мог привезти сюда пистолет. Жертва убийства, которое я расследую, была журналисткой и фоторепортером. Она работала на той войне. Я читал ее репортажи с «Дороги смерти», видел снимки оттуда…

Босх не исключал вероятности, что Аннеке Йесперсен могла сама привезти в страну оружие, из которого была потом убита в Лос-Анджелесе. Версия представлялась маловероятной, но ее нельзя было сбрасывать со счетов, поскольку Йесперсен находилась в том самом месте, где, по всей вероятности, в последний раз видели этот пистолет.

– Не помните, когда начали использовать детекторы металла в аэропортах? – спросил он.

– О, уже очень давно, – ответила Уинго. – По-моему, еще в семидесятых после волны попыток захватить самолет. Но речь шла только о ручной клади. Сканирование багажа – совсем другое дело. Эту практику ввели гораздо позже, и до сих пор все делается спустя рукава.

Босх покачал головой.

– Она путешествовала налегке. Не думаю, чтобы сдавала в багаж какой-нибудь чемодан.

Вот здесь никакой логической цепочки у него не выстраивалось. Не могла Аннеке Йесперсен подобрать пистолет убитого или взятого в плен иракца, доставить его сначала на родину, а потом провезти в США, чтобы быть из него же и убитой.

– Тогда эта ниточка едва ли куда-то вас приведет, – подтвердила его размышления Уинго. – Зато стоит взглянуть на списки жителей квартала, где было совершено убийство, проверить, кто служил в армии вообще и участвовал в той войне в частности. И если рядом обитал некто только что вернувшийся оттуда… Знаете, ведь синдром войны в Заливе – установленный факт. Люди там подвергались воздействию различных химикатов или просто перегревались на солнце. Очень много преступлений, совершенных потом дома, имели непосредственную связь с войной. Даже тот солдат в Форт-Брэгге… Это ведь была его реакция на все случившееся с ним прежде.

Босх кивал в ответ, но уже не слышал, о чем говорила Уинго. Перед его мысленным взором все вдруг стало складываться в единую картину – тексты и фотографии, воспоминания и… видения той ночи в проулке, ответвлявшемся от бульвара Креншо. Солдаты, стоявшие вдоль стен. Черно-белые снимки солдат на «Дороге смерти»… Разрушенные казармы в Дахране и дымящийся остов армейского «хамви»… Яркие фары «хамви», который подогнали в проулок…

Босх склонился вперед, оперся локтями о колени и запустил пальцы в волосы.

– С вами все в порядке, детектив Босх? – встревожилась Уинго.

– Со мной? Да, все хорошо. Просто отлично!

– А с виду не скажешь.

– Думаю, они там были…

– Кто? О ком вы?

Сцепив пальцы на затылке, Босх понял, что разговаривал сам с собой. Он повернулся и через плечо взглянул на Уинго. Но, не ответив на ее вопрос, сказал:

– Вы сделали это, агент Уинго. Мне кажется, вы нашли и вскрыли «черный ящик».

Он поднялся и посмотрел на нее сверху вниз.

– Спасибо вам и спасибо Рэйчел Уоллинг. А теперь мне пора идти.

Развернувшись, он направился к входу в управление.

– Какой еще «черный ящик»? – крикнула ему вслед Уинго.

Но Босх не ответил, продолжая идти вперед.