Имидж напрокат - Дарья Донцова

– Бред! – не выдержал Валерий Борисович. – Старушка, наверное, получила слишком много обезболивающего. У некоторых людей оно вызывает галлюцинации.

Костин, не обратив внимания на слова владельца медцентра, вел повествование дальше:

– Одним словом, сын неправильно понял матушку. В действительности старшей Бруновой требовалось узнать, где находится церковь некоего гонимого святого Валерия, и она наивно решила, что священник из клиники даст ей эту информацию. Но батюшка ответил, что такого святого у православных не существует, посоветовал почитать Закон Божий и никогда не вступать в контакт с сектами. Все это Михаил выяснил уже после смерти матери. А еще он узнал от духовного отца историю, как Бруновой явилась монахиня Евдокия.

Костин окинул взглядом присутствующих.

– Михаил Николаевич Брунов решил, что у матери перед смертью поехала крыша, постарался забыть о ее странном поведении. Но через полгода, когда ему предстояло вступить в права наследования, выяснил, что Галина Максимовна незадолго до смерти подарила свою квартиру и прочее имущество совершенно постороннему человеку, некоему Леониду Самсонову, русскому, давно живущему в Америке. А тот быстренько презентовал апартаменты Елене Злотниковой, которая продала их… Впрочем, эту историю с географией я не стану вам пересказывать, отмечу лишь, что недвижимость несколько раз переходила из рук в руки. Михаил Николаевич обратился в наше агентство и попросил выяснить, что же произошло, почему мать вдруг лишила его наследства. И мы разобрались. Интересные, однако, факты обнаружились.

Владимир на секунду замолчал, обвел пристальным взглядом присутствующих и продолжил:

– Русские американцы Самсонов и Злотникова являются комиссарами организации «Церковь святого гонимого Валерия», зарегистрированной в США. Объединение существует за океаном законно, но – только на бумаге. А вот в России было оно отделение данной, не побоюсь этого слова, секты, работало в одной подмосковной деревне. Там существовала община, которая не попадала в поле зрения полиции до тех пор, пока не была раскрыта деятельность ее главы Родиона Козланюка. Дело получилось громкое. Так называемого Учителя осудили за массовое убийство любовниц, их детей и членов возглавляемой им религиозной организации. Как она называлась? Кто догадался?

– «Церковь святого гонимого Валерия»? – робко предположила Анжелика.

– Ай, молодца! – похвалил ее Лукьянов. – Именно так. Гуру, несмотря на прекрасных адвокатов, получил пожизненный срок. Хорошо помню, что Родион Харитонович не впал после оглашения приговора в истерику, как часто бывает с теми, кто понимает, что им никогда не выйти на свободу. Уходя из зала, Козланюк крикнул: «Достану тебя, если наследство не сбережешь». В зале суда велась аудиозапись, и слова осужденного остались в памяти не особенно совершенной аппаратуры. Произнес он их уже на пороге, публика шумела, фраза записалась нечетко. Поскольку процесс завершился, высказывание Козланюка осталось без внимания. Но тут Владимир…

Федор Иванович повернулся к Костину, тот кивнул и подхватил нить повествования:

– Когда при расследовании гибели Елены Зайчевской выяснилось, что медсестра клиники Ксения Михайлова была гражданской женой Козланюка, я просмотрел материалы суда, и фраза, брошенная Родионом напоследок, меня насторожила. Ясное дело, она адресовалась кому-то из своих. Кому? Основная часть членов секты сгорела в тот день, когда в деревню приехал ОМОН, выжили всего несколько человек. Жаль, но в зале велась лишь аудиозапись, видео не было. Суд над серийным убийцей-сектантом привлек внимание прессы, в зале толкалось много репортеров, хотя и обычным зрителям, даже любопытным пенсионерам, которые ходят по заседаниям от скуки, места хватило. Кому же из них осужденный адресовал свою угрозу? У Козланюка, по официальным данным, не осталось родственников, его отец и мать умерли, братьев-сестер у него не было. Однако даже у таких подонков, как Козланюк, бывают друзья. Правда, во время нахождения «Учителя» в СИЗО никто ему продукты или одежду не передавал, свиданий с ним не просил, сам главарь секты неоднократно подчеркивал, что он абсолютно одинок.

– Причем так часто об этом говорил, – вмешался Федор Иванович, – что я понял: кто-то из близких у него все же есть, просто этот человек не желает, так сказать, светиться. И еще закавыка. Понятно, что у Козланюка должна была быть туго набитая мошна, да только заначку его не удалось обнаружить. Я воспринял вопль Родиона как приказ какому-то своему верному вассалу беречь казну. Подонок, несмотря на тяжесть приговора, надеялся выйти на свободу и использовать денежки. У осужденных к пожизненному заключению выход один – на погост. Следовало забыть про слова Козланюка, но я не мог. И попросил наших компьютерщиков очень внимательно изучить запись. Ребята очистили аудиофайл от посторонних шумов и… оказалось, что Родион проорал другую фразу: «Достану тебя, если наследника не сбережешь». Наследника, не наследство! По нашим данным, у Козланюка с завидным постоянством рождались девочки, что и побуждало главаря секты убивать своих любовниц и детей. Ему требовался мальчик. И судя по последнему выкрику, Родион его наконец-то получил. Кто произвел его сына на свет? Последней его любовницей мы считали Ксению. Но, получается, ошибались. Я задергался: в деле появилось нечто неясное. Но суд уже состоялся, преступника отправили к месту заключения. Мне пришлось забыть про выкрик «Учителя».

– А мы, беседуя с Ксенией, – снова повел рассказ Костин, – узнали вот что. Родион потерял к ней интерес, стал куда-то часто ездить, возвращался очень довольный, даже веселый. Кстати, с Михайловой была одна нестыковка. Козланюк заставлял своих любовниц рожать от него четыре раза, беременели бедняжки почти сразу после очередных родов. И лишь получив четвертую ненужную дочь, «Учитель» убивал гражданскую жену и малышек. А в случае с Ксюшей он остановился на трех девочках. И перестал заглядывать к любовнице в избу. Я предположил следующее: Родион нашел себе новую бабу, и та разрешилась мальчиком, мать долгожданного сына не жила в общине и присутствовала на суде, именно ей адресовался крик осужденного. Кто она, где обитает, чем занимается, мы с Лампой не узнали. Зато разобрались, кто убил Раису Петровну Галкину. Вернее, довел ее до суицида.

– Несчастную отправила на тот свет моя бедная подруга Ксюша, это же ясно, – всхлипнула Нина. – Она у нее в палате нарочно фальшивую справку, где сообщалось об онкологии, уронила.

– Почему? – спросил Володя.

– Что «почему»? – не поняла Волынкина.

– По какой причине Михайлова довела Раису Петровну до самоубийства? – расшифровала я вопрос. – В своей предсмертной записке Ксения никаких объяснений по данному поводу не дала.

– А мне откуда знать? – шмыгнула носом медсестра.

– Вы жили в одной квартире, – напомнила я, – считали себя сестрами.

– Даже между близкими есть тайны, – еще пуще захныкала Нина.

– Мне вы сказали, что познакомились с Михайловой во время учебы в медучилище. А Ксения изложила иную версию: ваша встреча произошла, когда она стала работать в доме престарелых. Еще вы очень красочно описывали историю с золотым яйцом, рассказывали о приезде к Михайловой обидевшей ее подозрениями в воровстве бывшей одноклассницы. А ведь не было ничего подобного, не так ли?