Седьмая вода на коньяке - Ирина Хрусталева

Андрей еще некоторое время постоял на веранде, вдыхая свежий, пахнущий грозой воздух, а потом нехотя вернулся в помещение.

Только он уселся снова в кресло у компьютера, как в кабинет впорхнула Анжелина и, подлетев к Андрею, чмокнула его в губы.

– Добрый вечер, любимый, я ужасно соскучилась! Надеюсь, ты тоже?

– Угу, – буркнул он.

– Я тебе привезла изумительную новость, – хихикнула красавица. – Ни за что не догадаешься!

– Я весь внимание, – недовольно проворчал Савинский. – Выкладывай уж.

– Можешь себе представить, – затараторила красавица. – Софья Абрамовна окрутила-таки Славика Дворжецкого, и в скором времени они сочетаются браком, – засмеялась она.

– Ну и что? Мне совсем неинтересна эта новость, – равнодушно пожал плечами, проговорил Андрей.

– Ну как же, Андрюша? Это же нонсенс! Ведь она старше его на девятнадцать лет, – всплеснула Анжелина руками. – Она же ему в мамы годится.

– Ну и что? – снова повторил мужчина. – Зато у нее денег куры не клюют, а у него, кроме его молодости, ничего больше нет. Этот брак больше твоему Славику нужен, нежели Софье Абрамовне.

– Но он же такой… такой красавец! Она рядом с ним – кикимора кикиморой, – не сдалась Анжелина.

– Вот Софья Абрамовна потому и выбрала его в мужья, чтобы всем показывать. Будет его везде таскать за собой, как комнатную болонку. Я ее очень хорошо знаю, она близкая подруга моей матери, и поверь, дорогая, что эта женщина ничего не делает просто так и себе во вред.

– Я никогда не предполагала, что Дворжецкий может быть альфонсом, – растерянно проговорила Анжелина. – Он всегда такой воспитанный, такой лощеный, много знает и может говорить на любые темы…

– Чтобы себя подороже продать, моя милая, станешь и воспитанным, и лощеным, и много знающим, – усмехнулся Андрей. – А Дворжецкий никогда не любил что-то делать, работать, я имею в виду. Ему легче напомадиться и блеснуть среди богатых дурочек своей «эрудицией», чем заняться стоящим делом. Вот я, например, делаю то, что нравится лично мне, а не людям вокруг, и ничуть не проигрываю от этого, потому что я профессионал в своем деле. А он делает то, что нравится окружающим, а не ему самому. И делает он это, чтобы подороже себя продать. И прекрасно понимает, что это унизительно, но ведь ничего другого он просто не умеет. Вот он себя и продает сейчас, и поверь, за о-оч-чень хорошие деньги, – подытожил Савинский. – Се ля ви, как говорят французы, такова жизнь, – развел руками он.

– И Софья Абрамовна, ты думаешь, знает о нем все, что ты сейчас мне рассказал? – с азартным интересом спросила девушка.

– А как же? Я тебе уже сказал, что эта женщина никогда и ничего не делает просто так. Я уверен на все сто процентов, что идея сочетаться браком принадлежит именно ей, а не Дворжецкому. И поверь, что он принял ее предложение с превеликой радостью и как милость свыше, – снова усмехнулся Андрей. – Так что совет им да любовь.

– Ладно, оставим это, – махнула Анжелина холеной ручкой. – Вот, посмотри, что я тебе принесла, – сказала она и вытащила из сумочки белый листок бумаги.

– Что это? – спросил Андрей.

– Это справка от гинеколога, подтверждающая мое интересное положение, – улыбнувшись, проговорила красавица.

– Я тебе таких справок сколько хочешь напечатаю, – огорошил девушку Савинский.

– Это как? – хлопнула она глазами.

– Очень просто. И, пожалуйста, убери эту филькину грамоту с глаз моих долой, – сморщился Андрей, показывая на справку.

– Почему? А как же тогда? Я ничего не понимаю, – растерянно лепетала девушка, с удивлением и испугом глядя на своего друга.

– А тут и понимать нечего, Анжелина. Завтра я повезу тебя к своему врачу, и вот когда именно он подтвердит твою беременность, тогда и поговорим серьезно. Ты меня хорошо поняла, дорогая? – ехидно спросил Савинский.

Девушка открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Такого поворота событий она совсем не ожидала и была откровенно шокирована. Наконец, обретя дар речи, она прошептала:

– Зачем же так жестоко оскорблять меня, Андрей?

– А время сейчас такое… жестокое, – развел мужчина руками. – И почему это ты решила, что обследование у моего врача – это жестоко? Моя дорогая, я уже далеко не мальчик, жизнь меня кое-чему научила, и я не хочу висеть у тебя на удочке, как студент-первокурсник. Ты уж прости меня за откровенность, но я тебе не верю, – с нажимом проговорил он и хлопнул руками по своим бедрам. – Не-ве-рю, – по слогам повторил он.

– Ты несправедлив ко мне, – всхлипнула девушка.

– А вот завтра и узнаем, – не сдался Андрей. – Если действительно ты окажешься права, я с удовольствием попрошу у тебя прощения, стоя на коленях. Мало того, как только родится ребенок и анализ покажет, что он мой, я с радостью встану на колени во второй раз и сделаю тебе предложение руки и сердца. А сейчас, дорогая, оставим все как есть и не будем мотать друг другу нервы.

– Ты эгоист! – выплюнула красавица. – Мерзкий эгоист!

– Согласен, – кивнул Андрей головой. – Но это мое качество не помешает мне быть порядочным человеком, если ты окажешься права, – со снисходительной улыбкой проговорил мужчина. – Поверь, что я совершенно искренен с тобой сейчас. Давай не будем сегодня ссориться, – сделал он шаг ко временному перемирию. – У меня был чертовски трудный день. А в знак того, что я очень сожалею о том, что обидел тебя вчера и немного – сегодня, я хочу преподнести тебе подарок, – улыбнулся Андрей и пошел к сейфу.

Он отодвинул картину в большом золоченом багете, и за ней открылась стена, где был вмонтирован сейф. Набрав комбинацию цифр, мужчина открыл дверь сейфа и вытащил оттуда бархатную коробочку. Затем Андрей вернул картину на место и подошел к Анжелине.

– Посмотри-ка, дорогая, я выбирал эти украшения сам, – улыбнулся он и открыл коробочку.

– О-о-о, какая прелесть, – задохнулась от счастья красавица. – Ты мой герой! – с восторгом вскрикнула она и повисла у мужчины на шее.

– Ты останешься сегодня со мной на ночь? – спросил Андрей и лукаво посмотрел на свою подругу.

– И ты еще спрашиваешь? – счастливо засмеялась Анжелина.

«Когда она вот так смеется, она безумно хороша, – подумал про себя Андрей. – Чертовски хороша! Но вот жениться на ней мне почему-то совсем не хочется», – тяжело вздохнул он украдкой.