Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Внезапно он со всей силы ударил ее кулаком по лицу. Взвыв, Леона рухнула на каменный пол.

Тофлер и Баррет сорвались с места. Оливер схватил тяжело дышащего Уокиншоу со спины, а Тофлер обездвижил его руки спереди.

– Ты что творишь?! Только что ты ударил женщину! – закричал режиссер.

– И что с того, что она женщина? Посмотри, что она сделала! Она даже не человек. Дьявол с Востока!

– Еще не доказано, что это Леона, – сказал Оливер.

– Вы говорите так, потому что ничего не знаете про нее. А вот у меня есть информация об этой ведьме, которую вы пока не слышали! – кричал Уокиншоу, показывая пальцем на Леону.

– Ричард, не забывай про манеры. Веди себя как джентльмен, – сказал Тофлер. Они с Оливером чувствовали, что Уокиншоу сопротивляется уже меньше.

– Ладно, отпусти меня, Оливер. Джек, можешь помочь ей, но будь все время начеку! Эта красотка легко перережет тебе горло во сне… Значит, говоришь, чтобы я вел себя как джентльмен? Эрвин, все это случилось именно потому, что ты строил из себя джентльмена! Но со мной такой фокус не пройдет. Лучше бы тебе не думать о том, что перед тобой женщина. Она – кровожадный зверь. Вы же все видели, как она превращается в животное, видя смерть человека!

Леона ничего не говорила. Она едва не падала в обморок в руках Джека Дэвиса. Из уголка губ у нее стекала на подбородок кровь, смешанная со слюной.

– Что ж, ситуация принимает безумный оборот… Давайте отведем Леону в комнату и уложим на кровать. Ричард, тебе надо успокоиться. А с Кэрол… Ничего не поделаешь, придется пока оставить ее здесь, – сказал режиссер.

– Тут лежит нож! – крикнул Пол Гейтвуд, стоявший в нескольких ярдах от трупа Кэрол. Его лезвие и рукоятка были измазаны в темной вязкой крови.

– Черт побери, что за ад здесь творится? – простонал Тофлер сквозь стиснутые зубы. – Пол, не трогай его голыми руками. Оберни его в носовой платок и подбери.

Глава 15

Держа в носовом платке предполагаемое орудие убийства Кэрол Дарнелл, Уокиншоу хорошенько его осмотрел:

– Даже рукоятка заляпана кровью. Будь здесь полицейские, наверняка смогли бы доказать, что группа крови такая же, как у Кэрол, и что Леона оставила на ноже кучу отпечатков пальцев.

Леона с обреченным видом сидела на кровати и бегала глазами по комнате. По дороге сюда они разбудили Винсента Монтгомери, который все это время мирно спал у себя, а заодно принесли четыре керосиновые лампы и все стулья, что были в Красном флигеле.

– Типичное состояние для убийцы, которая обожает лишать человека жизни. Она приходит в экстаз от осознания, что преступает все границы морали. А сразу после у нее наступает опустошение.

– Нет. Она под кайфом, – сказал Тофлер. – Я уже давно заметил, что она подсела на вещества. Но скажу честно, я закрывал на это глаза из благих побуждений. Иногда она выдает перед камерой просто невероятную игру; в такие моменты кажется, будто ею движут какие-то нечеловеческие силы. Со временем я начал догадываться, что за этим стоит какой-то наркотик или даже несколько. Конечно, это непозволительно, но в конечном счете ее испорченность оставляет Голливуд в выигрыше.

– Она не приносит пользы Голливуду.

– Потому что она японка?

– Отнюдь, я имею в виду… – начал Уокиншоу, однако Тофлер поднял руку:

– Ну всё, хватит. Я тоже американец и хорошо знаю, как наши соотечественники тоскуют по ушедшим временам. Когда-то у нас в Голливуде был гений по имени Брюс Ли, игравший харизматичных второстепенных героев. Будь он до сих пор жив, стал бы уже первой в Голливуде суперзвездой из Азии. Какое, должно быть, облегчение для наших актеров, что его больше нет… То же можно сказать и про Леону. Ее воспринимают как иностранную гостью, которую берут в фильмы чисто для разнообразия. Но если б она продолжила в том же духе, то стала бы настоящей звездой, покруче многих наших актрис. И вот сейчас она тоже сходит с дистанции… Хотя, может, дело в нас? Ведь на самом деле мы не хотим, чтобы суперзвездами становились цветные.

– Леона сама загнала себя в эту ситуацию. К нашим убеждениям это не имеет никакого отношения. Так, говоришь, она под кайфом? И какой же наркотик так сильно ее одурманил?

– Дело не только в них. В последнее время у нее еще и тяжелая бессонница. Но с таким характером, как у нее, она ни за что не будет рассказывать об этом окружающим. Это я точно знаю.

– При чем тут бессонница? – снова повысил голос раздраженный Уокиншоу.

– Судя по ее поведению, она выпила снотворное либо транквилизаторы. Триазолам, опталидон или мепробамат либо сочетание нескольких из них. Плюс, вероятно, немного кислоты. От этой мешанины она и вылезла из кровати. Как только эффект спадет, перед нами будет прежняя Леона.

– Нормальный человек не потеряет себя от веществ настолько сильно. Взгляни на нее, она же совсем помешалась. У нее точно какое-то психическое расстройство.

Помолчав, Тофлер кивнул.

– Возможно. Мне тоже следовало задуматься… Не знал, что ее состояние стало настолько серьезным, поэтому и не заводил с ней разговор об этом. Наверное, и в кадре она плачет и трясется в конвульсиях от кислоты. На женщин наркотики могут оказывать такое действие, о котором мы даже не подозреваем. Слышал, что некоторые из них прибегают к таким способам введения, при которых эффект гораздо сильнее обычного… Возможно, она уже никогда не сможет твердо встать на ноги. Но и в таком случае мы должны быть ей благодарны. Она была готова на все ради успеха нашего фильма. В какой-то мере благодаря ей мы тоже приобрели какой-никакой вес.

– Она делала это ради собственной славы и своей страны. Не ради нас.

– Мы переливаем из пустого в порожнее. Что ты намерен делать дальше?

– Эрвин, каким бы ловким дельцом ты ни был, неужели ты собрался продолжать съемки «Саломеи» с Леоной Мацудзаки?..

– Но есть ли в Голливуде другая актриса, способная воплотить на экране Саломею?

– Ты серьезно хочешь и дальше ее снимать?.. – вытаращился Уокиншоу.

– Не я, а наша компания.

Оператор-постановщик всплеснул руками.

– Тебе не кажется, что следовало бы спросить и мнения присяжных? Только послушайте, наш гениальный режиссер собрался оставить убийцу в главной роли… Будь у нее склонность к нимфомании, я бы еще закрыл глаза. Но она – садистка, убивающая людей во имя удовольствия!

– Пока это не доказано. Приговор в американском зале суда еще не вынесен.

– Американский зал суда – это не проблема. Для нас важен здешний зал суда.

– У тебя мания, Ричард.

– Верно. Мания справедливости.

– Говори прямо: чего ты хочешь?

– Моя позиция проста. Я не буду работать бок о бок с убийцей. Вот и всё.

– Даже хотя ее вина не доказана? Ты намеренно губишь шедевр, который должен войти в историю киномюзиклов Америки…

– А что, без Леоны нам шедевр не снять?

– Ну конечно! Без Элизабет Тейлор не получилось бы «Клеопатры». «Ле-Ман» не стал бы хитом без Стива Маккуина. Не было бы Джина Келли, и «Американец в Париже» пошел бы насмарку. Все эти фильмы стали нетленной классикой благодаря им. Даже в нашей ситуации режиссер обязан довести это произведение до совершенства, потому что он должен остаться в памяти многих поколений. Как же нам снимать «Саломею» без Леоны?

– Риски слишком велики. И пока что она не настолько уж большая фигура. Тоже мне, сравнил ее с Тейлор в шестидесятые… И потом, даже Тейлор уволили бы из «Клеопатры», окажись она убийцей.

– Убивала Леона или нет, должен решать суд. Сейчас ее вина не доказана, так что и для всего мира она невиновна.

– Ну все, Эрвин, ты напросился… Пусть Оливер – хотя нет, лучше Берт – будет нам судьей.

– Ты будто собрался устраивать суд над ведьмами.

– Не переживайте, я не стану поддерживать Леону, потому что мы оба из Азии. Я уже давным-давно образцовый американский гражданин, – заверил Берт.

– Думаю, что Оливеру тоже хочется многое сказать, – сказал Уокиншоу. – Прокурором буду я, а адвокатом этой ведьмы – блистательный Эрвин Тофлер, зеркало нашего шоу-бизнеса. Все остальные будут присяжными. Есть возражения?.. В таком случае я, как прокурор, требую представить общественности телеграмму от полиции Лос-Анджелеса. Ту самую, что Эрвин положил во внутренний карман пиджака.

Присутствующие синхронно перевели