Марш обреченных - Владимир Свержин

— Попробую, но маловероятно. Легче всего для этого съездить, скажем в Челябинск или Харьков…

— Не пойдет. Тагир — в Узбекистан. Ты — на Украину, Валеру ещё куда-нибудь, в Штаты, скажем. А я с кем работать буду?

— Кстати, — не отвечая на мой вопрос, произносит Слава. — Пластун звонил. Говорит, что среди жильцов, обитающих в подъезде Рыбакова никого из списка группы захвата, бравшей Васю Покера нет.

— Вот оно как, — медленно тяну я. Стройная версия, казавшаяся такой логичной, распадается на кусочки. — Значит, все-таки левый ствол?

— Быть может, а может быть и нет. Убийство заказное, значит, револьвер мог выдать непосредственный заказчик. Таким образом круг поисков расширяется.

— До ширины неимоверной. Ладно, делать-то все равно нечего. Что у него еще?

— Сегодня вечером Валера планирует операцию. Варвара Кондратьевна в курсе. Вечером она выйдет из дома и, взяв такси, направится ночевать к заболевшей подруге. Наружка потянется за ней.

— Наружка по-прежнему стоит?

— Да, что с ней станется. Сидит в тачке пара чебурашек. Похоже, загородная прогулка их ничему не научила.

— Странно. А в доме напротив наблюдательного пункта нет?

— Не фиксируется. В любом случае, все будет происходить после наступления темноты, а Валера не новичок в подобного рода делах. Подождем до завтра.

Оно, конечно так, но на всякий случай надо бы его подстраховать. Вдруг, скажем, топтуны никуда не уедут…

— А подъезд оборудован камерой слежения. Успокойся. Ничего там нет. Проверено. И следопыты самые что ни на есть обычные. Если объект уйдет, они обязательно за ним потянутся.

— Или передадут его по рации.

— По-моему, ты преувеличиваешь. В конце концов Варвара Кондратьевна не в оперативной разработке, это все художественная самодеятельность Банникова энд компани.

— Ой ли, Слава? Как-то не похоже. В общем, так. Он на связь когда выходит?

— Через два часа.

— Отлично. Скажешь ему, что я его подстрахую. Пусть на всякий случай возьмет с собой говорилку.

— Сделаем. Будут ещё указания?

— Тебе мало того, что есть? Хорошо. Подними информацию по танковым войскам Дудаева, уточни, что и из каких частей собиралось в сводные части для войны в Чечне, разузнай, кто конкретно занимался переброской боевой техники, ну, а в перерыве подними открытые источники, не сообщалось ли где-нибудь о деле Васи Покера. История занятная, могла где-то и просочиться. А там глядишь, тропка какая появиться.

— Хорошо, командир. Я также намелю кофе на семь недель, прополю грядки, познаю смысл жизни и выращу розы. Ты какие больше любишь?

— Да, кстати о розах! Хорошо, что напомнил. Надо будет купить. Завтра я поеду знакомиться с родителями своей жены.

Немая сцена почти по Гоголю.

— Ты что, серьезно?

— Серьезно. Уж куда серьезнее.

— Ну, командир, ты даешь! Поздравляю!

— Спасибо, но давай об этом после. Я сейчас съезжу в гости к полковнику Худороцкому, затем покараулю возле дома Рыбакова, потом буду относительно свободен. Да, вот еще, пока я не ушел, расскажи мне, поиск по Мюррею что-нибудь дал?

— Немного. Но я продолжаю рыть. А пока известные вещи. Мультимиллионер. Основные сферы бизнеса: торговля оружием, компьютеры, нефть, судостроение.

— Это в порядке убывания?

— Да. Живет в тихом домике на двадцать с лишним комнат на живописном берегу речки Джемс в получасе езды от Ричмонда, штат Вирджиния. Со времени вашего знакомства приводов в полицию не имел и вообще живет очень тихо. Вот такой идиллический портрет бывшего политического льва вдали от привычных парламентских саванн.

— Не густо, — вздыхаю я.

— Работаем, — разводит руками Бирюков.

— Работаем! Интересен результат, а не процесс. Ладно, последний вопрос. На самом деле его следовало задать Тагиру. Из головы вылетело. Что там «Славянская»?

— Почти ничего. Коулер останавливался всего один раз и, как это не прискорбно, его никто не запомнил. Даже лица толком вспомнить не могут.

— Профи! — уныло констатирую я. — Однако, если он не останавливался здесь, то где?

— А нигде! Я проверил данные по билетам «Аэрофлота», каждый раз, Макс Коулер улетал в тот же день, что и прилетал.

— Интересный расклад! Осталось только узнать, что он делал все это время между точкой А и точкой Б? И ты молчал!

— Информация пока ещё совсем сырая. Пока что мы даже не можем определить, — Макс Коулер — это один человек, или, скажем, два. Никаких сведений о его персоне у нас нет. Даже фотография, и та отсутствует. Так что, никто не поручится, что прилетел один и тот же человек. Может быть, это смена челнока, кто его знает?

— Понятно. Проехали. Что по Мухамедшину?

— Постоянный клиент. Что показательно, никто не знал, что он полковник. Приезжал Мухамедшин исключительно в цивильном костюме, очень строгом и явно шитом на заказ. Денег не жалел. Рестораны. Шлюхи. Короче, оттяжка по полной программе. Изредка к нему наведывались какие-то люди, но всегда в гражданском. В форме не приходил никто.

— Тоже ни Бог весть что. О том, что этот полковник, если, конечно, он работал на американскую разведку, не будет ходить на встречу при полном параде с орденами и регалиями, можно было предполагать. А уж его собеседники и подавно мундиров не носят. Какие будут предложения?

— Стандартные, — усмехается Слава, — пилите, Шура, пилите. Они золотые.

— Вот ты этим и займись. А я пошел разбираться с танками Артема Худороцкого.

Распрощавшись, я покинул здание через один из запасных ходов и, миновав подвал соседнего дома, вышел на улицу. Из открытых окон бывшего садика слышался вой шлифовальной машины и визги электродрели. Пройдет всего пару недель, и возле входа в новый оплот свободного предпринимательства будет красоваться новая вывеска «УСК лимитед», а весь внутренний облик его станет свидетельствовать о солидности и благополучии фирмы. И будут здесь моргать дисплеи компьютеров, сверкать улыбками молодые секретарши, сновать по этажам усердные работники, и налоговые инспектора будут с радостью вспоминать гордое имя нашего предприятия, но все равно, сколько бы не кипела здесь работа, она будет лишь «крышей» для деятельности клуба «Дети подземелья», укрытого под зданием в подвале, о существовании которого не будет знать никто, кроме имеющих сюда доступ. Не будут знать, надеюсь, максимально долгое время. Потом «крышу» придется менять. Ибо такова специфика работы, и на рекламу нам тратиться не подобает…

Комната в общежитии Академии Бронетанковых войск была обставлена с истинно спартанской простотой. Две пружинные койки, две тумбочки, стул и настольная лампа — вот то, чем обеспечивало командование старших офицеров. Что ж, после Чечни и такие апартаменты кажутся «Хилтоном».