Вечное сердце - Евгения Михайлова

Маланцева приветствовала Сергея стоя, стащив, как шляпу, с головы белый парик, под которым оказался мальчишеский ежик серо-бурого цвета.

– Мы знакомы? – не понял Сергей.

– Она сейчас со всеми знакома, – невозмутимо пояснил Слава. – Наркотический приход и, похоже, давно без ухода.

– Отличная форма для беседы. Вы уже приступили?

– Да, в общих чертах. Сейчас повторим для тебя, тем более мадам получает большое удовольствие, рассказывая о своих подвигах. Маланцева, села, смотрим на меня, ловим птичку. Так. Начали.

Каким образом вы вошли сегодня в квартиру Авдотьи Никитиной? Она давала вам ключи?

– Мне? Ключи? Эта жлобиха? – Маланцева попыталась элегантно забросить одну ногу на другую, но конструкция распалась. – Я любым ключом открываю любую дверь… Понял?

– Да. Что вы там забыли?

– Просто хотела посмотреть. Не, я сначала решила по-хорошему. Не. Я хотела по-плохому. Эта щипачка башкирская меня сдала. Ну, в последнюю отсидку. Сама навела…

– На что?

– Лошади. Никому были не нужны. Мы их перегнали… Потом покатушки… Меня взяли, смотрю, на суде она показания дает.

– Слава, – вмешался Сергей. – По-моему, нужно допрос отложить. Биография бурная, впечатлений полно, но явный заплетык языка. Смысла все это не имеет.

– Прошу прощения, – в кабинет вошел Александр Васильевич. – Я по поводу смысла. Вот. Готово. На заточке, которой убита Авдотья Никитина, она же Кира Тахтарова, отпечатки пальцев Софьи Маланцевой. Я понимаю, что разговор идет совсем не формальный, но любопытства ради, Маланцева: из каких побуждений вы убили свою знакомую при столь экзотических обстоятельствах?

– А я всем сказала: пришью эту падлу, когда она будет в своей клетке с народа бабки сосать…

– О! – воскликнул радостно Сергей. – Народный мститель, что ли?

– А то! – расхохоталась Маланцева, показав два ряда крупных желтоватых зубов.

– Так, – заметил Слава. – Нечестный образ жизни Тахтаровой вас возмущал. А вот мирная жительница Лариса Иванова, которой тоже, кстати, не нравилась деятельность Тахтаровой, она вам чем не угодила?

– Да она мне по херу, – мило сказала Маланцева. – Я Кирку подставить хотела, у них терки были. Я обещала: поведут тебя в наручниках, как меня. Только я на зоне буду королева, а твое место – у параши.

Сергей медленно подошел к Маланцевой, уставился ей в глаза беспощадным взглядом.

– Ты знаешь, я очень нервный и гордый… Еще повыделываешься, ох, не быть тебе королевой на зоне. Мы за тобой присмотрим. Ты больше не забеременеешь, не родишь, а на тех детей у тебя уже нет прав. Бездетная ты, Маланцева. Чуть-чуть постараться, и до пожизненного рукой подать. Давай коротко: мотив. Чего ты хотела от Тахтаровой?

В глазах Маланцевой даже потускнел наркотический блеск.

– Дело она должны была мне передать по справедливости. Ну, сама остается Киркой, Нинкой, собачьей подстилкой, а я – Авдотья Никитина – представительница всех движений. Она обещала. Я ей маляву передала: вернусь, мол, лучше дружить. Но жаднющая она. Какие-то шмотки, куклы, говно мне давала на продажу, а все счета – на нее, все на нее.

– Кто грабил и поджигал квартиру соседей?

– Она мне сообщила, что там два лимона в книжках лежат. Ей кто-то рассказал. Ну, я пошла.

– Где деньги?

– Так потратила… К детям в детский дом ездила.

– Вот сука. – Сергей повернулся к Славе. – Вы с этой без меня, пожалуйста, разбирайтесь. Спасибо за то, что раскрыли преступление против моих клиентов. Деньги мы у нее найдем. И не только эти. А она мне больше не интересна. Но к суду подготовлюсь. С обвинителем найду общий язык.

Он пошел к двери и вдруг развернулся, резко спросил:

– Отвечай быстро: кто убил Марину Кудинову? Девушку в том районе, где работала Тахтарова?

– Чего-чего? А, Кирка рассказывала, вроде девку дохлую нашла…

– Еще раз увидимся, за «дохлую» ответишь. Я пошел.

Сергей медленно шел по коридору, потом по двору… Что-то неопределенное звенело в его мозгу. Где-то рядом, близко, как сон про Африку… Он сел в машину, достал из бардачка красивую коробку. Фенька, галстук-видеокамера, купил на одной «шпионской» выставке. Он поехал, еще не отдавая себе отчета, куда. Ба! Не иначе мелодия любви привела его к музыкальному театру. Все как тогда. Публика разошлась, светятся два окна. В зрительном зале та же компания. Надя крутится под мелодию «Юноны и Авось», два парня, две женщины, все говорят о чем-то своем…

– Добрый вечер, – сказал Сергей.

– Ой, – опять вы, – обрадовалась Надя. – Вы маму привезли?

– Да нет, просто мимо проезжал. Решил заглянуть на огонек. Музыка эта нравится. Надя, а вы на машине сегодня?

– Нет, – мамка не разрешила, – засмеялась Надя. – Утром очки напялила, долго в глаза мне смотрела, потом говорит: «Нет, сегодня ты опять ненормальная. Езжай на метро».

– Давайте я вас отвезу?

– Давайте!

– А вы, ребята, не хотите с нами? Я решил в одно место заскочить… По дороге объясню. Не хотите, по домам развезу.

…Надя вышла из машины, набрала в легкие воздуха, выдохнула и кивнула им. Затем подошла к подъезду и набрала по домофону цифру 100.

– Извините, ради бога, – сказала она, когда ей ответили. – Я ищу своих знакомых, забыла номер дома, квартира сто…

Дверь мгновенно открылась, она вошла в нее, жалобно взглянув на Сергея, который кивнул ей ободряюще. Что было дальше, они смотрели по небольшому яркому монитору. Открывается дверь квартиры, блестят большие очки, сверкает широкая улыбка, потом в кадре лицо Игоря, мужа Наташи, одноклассницы Тани, дальше лица, руки, стол, бутылки… Вся компания в сборе. Кто-то уже держит Надину куртку, кто-то подводит ее к столу… Надя с экрана исчезает, галстук у нее на шее, но они видят, как ей протягивают бокал с чем-то, она, похоже, отказывается, и тогда Игорь одной рукой ее держит, а другой пытается влить в рот напиток. Наташа – и это ясно видно – держит Надины руки. Все их окружают… Ровно через три минуты Сергей ломиком сбивает замок с решетки тамбура, дверь квартиры выбивает ногой. За ним Никита и Рома, они держат в руках пистолеты, которые, впрочем, не заряжены. В отличие от того, что у Сергея.