Смерть на подиуме - Наталья Александрова

Ну и ну!

Эльза колется!

Эльза, которая за употребление наркотиков увольняетманекенщиц в двадцать четыре часа, Эльза, для которой сломать человеку судьбуничего не стоит…

Прежде чем войти в гримерную, Тина досчитала до двадцати,медленно и глубоко дыша, но все равно, когда она появилась в комнате, всеприсутствующие уставились на нее удивленно.

– Ты что, привидение увидела? – спросила ее Диана.

– Да нет, она просто в зеркало посмотрелась! –подала голос вредная Наташка.

– Детка, садись, я тобой займусь! – окликнул ееСерж.

Тина села в кресло, попыталась расслабиться, но перед ееглазами все еще стояла Эльза со шприцем в руке…

Самое главное – чем это обернется для нее, Тины?

Эльза и так на дух ее не выносит (впрочем, кого онавыносит?), но теперь, когда Тина застала ее на месте преступления, страшноподумать, во что превратится ее жизнь в агентстве! Лучше сразу начать искатьдругую работу!

Нет, но это же надо – если бы не увидела своими глазами, низа что бы не поверила! Эльза колется!

– Тише! – шикнул на нее Серж.

Оказывается, последнюю фразу она произнесла вслух…

– Тише! – повторил Серж шепотом. – Не дайБог, еще кто-нибудь услышит…

– Так ты что – знал? – изумленно прошептала Тина.

Она опасливо взглянула в зеркало. Девчонки не прислушивалиськ ним, каждая из них занималась своим делом.

– Так она давно колется? – повторила Тина, поймавв зеркале взгляд Сержа.

– Все совсем не так… – вполголоса проговорил он,продолжая заниматься ее лицом.

– Что значит – не так?! – прошипела Тина. – Ясвоими глазами видела! Видел бы ты ее локтевой сгиб!

– Видел… – вздохнул Серж.

– Ты давно это знаешь?

– Говорю тебе – все не так! – Серж явно не хотелговорить и боролся с собой. Покосившись на остальных манекенщиц, он склонилсяниже и прошептал: – Это вовсе не то, что ты подумала. Она тяжело больна. У неенеизлечимая болезнь крови, и ей нужно ежедневно делать уколы, чтобы как-тодержаться. Впрочем, все равно это только вопрос времени…

– Так вот почему она такая злобная! – тихопроговорила Тина.

Она внезапно почувствовала жалость к Эльзе. Но только наполминуты.

Эта злобная мегера, настоящая фашистка, оказалась на поверкунесчастной, тяжело больной женщиной.

«Ну и что? – подумала Тина. – Мы-то чем виноваты,что здоровые?»

Она вспомнила, сколько крови Эльза перепортила девчонкам,как выгнала Милку и сделала так, чтобы та не смогла найти работу, какотказалась выплатить несчастной Соне Ивановой выходное пособие, мотивируя этотем, что та и так перебрала денег, когда валялась в больнице со сломаннойногой. Как орала на мертвую Алису, как тело Лены Сумягиной едва ли не ногамипинала… Конечно, Эльза все про себя знает, и ей наплевать на остальных людей,ее болезнь объясняет причины жестокости, с которой она относится к остальнымлюдям, но все же так нельзя. Это не по-людски… Хотя Тина понятия не имела, какбы в таком случае вела себя она сама…

И только теперь она поняла причину, по которой Серж тактерпеливо относился к Эльзе Михайловне.

Наташка достала сигареты, на нее все, как обычно, заорали,чтобы не смела дымить в крошечном помещении. Она привычно огрызнулась, новспомнила, что Эльза Михайловна тоже предупреждала – местный пожарный, дескать,строг, курить можно только в отведенных для этого местах. Наташка показала всемязык и выскользнула из гримерной.

Серж последний раз провел по лицу Тины пуховкой иудовлетворенно оглядел результат своего труда.

– Ну вот, это уже похоже на лицо!

– Но как мне теперь себя вести? – прошептала Тина,взглянув на него в поисках поддержки.

– Никак. – Серж пожал плечами. – Как будтоничего не случилось! А что, собственно, случилось?

Вдруг дверь гримерной распахнулась, и на пороге возниклаНаташка с выпученными глазами.

– Там! – выпалила она, ткнув пальцем заспину. – Там!

– Да что там такое? – испуганно переспросилаДиана.

– Похоже, девочки, у вас сегодня эпидемия психическогорасстройства, – проговорил Серж. – Ну, юное дарование, что там такое?

Но Наташка не могла говорить.

Она выскочила в коридор, делая всем знаки следовать засобой.

– Да что же случилось? – озабоченно повторил Серж,переглянувшись с Тиной, и поспешил вслед за Наташей.

Она привела их туда, откуда совсем недавно ретироваласьТина, – к двери туалета. Серж замялся на пороге, но потом махнул рукой ишагнул внутрь, Тина, растерянно оглядевшись, последовала за ним. Наташка,всхлипывая и трясясь, схватила Сержа за руку и не выпускала.

Они приблизились к кабинке.

Дверца ее была распахнута, Эльза Михайловна сидела почти втой же позе, в какой ее застала Тина. Только рукав ее был расправлен и шприцане было в руке.

Он валялся на полу, возле ноги в изящной черной лодочке.

Но не это было главным, не это приковало взгляды всехвошедших, не это было причиной истерики, случившейся с Наташкой.

Голова Эльзы была запрокинута, а горло располосовано от ухадо уха страшной раной. Как будто второй рот ощерился в жуткой, немыслимой усмешке.

– Господи! – едва слышно проговорила Диана. –Что же это?

– Во всяком случае, не самоубийство! – отозвалсяСерж. – Вряд ли возможно так перерезать себе горло, а самое главное –здесь нет ни ножа, ни бритвы…

– Но тогда… тогда… кто же это сделал? – выдохнулаДиана, не сводя глаз с мертвой Эльзы.

– Это не я! – завизжала Наташка, отпустив рукуСержа, и выскочила в коридор. – Я знаю, вы хотите все свалить на меня! Вывсе меня ненавидите, все мне завидуете! Вы это сделали нарочно!

– Уймись! – крикнула Диана. – И без тебятошно!

– Тошно?! – орала девчонка. – Врете! Все выврете! Вы ее ненавидели! Вы все желали ее смерти! Ты с ней только чтосцепилась!

– Я вообще не выходила из гримерной! – огрызнуласьДиана. – В отличие от тебя!

– Я знаю, это она! – не унималась Наташка. –Это она! – Жест в сторону Тины. – Она-то выходила как раз передо мнойи вернулась с таким лицом… Точно, это она!

– Угу, – согласилась Тина, – это я ее…бритвой, а тебя сейчас голыми руками… – С этими словами она вцепиласьНаташке в волосы, намотала их на руку и попыталась двинуть девчонку головой остену; как видно, вчерашнее общение с рыжей бандиткой и садистом Васей непрошло даром.