Тайна Найтингейла - Филлис Дороти Джеймс

В эту минуту Далглиш услышал звук приближающихся шагов. Кто-то шел через столовую. Он повернулся к двери, ожидая увидеть сестру Брамфетт, наконец явившуюся для беседы. Дверь оранжереи распахнулась, но вместо приземистой фигуры старшей сестры он увидел высокого мужчину в плаще с непокрытой головой, левый глаз его закрывала марлевая повязка. От двери донесся раздраженный голос:

— Что тут стряслось? Все ходят как в воду опущенные.

Прежде чем кто-нибудь успел ответить, мисс Гиринг бросилась вперед и схватила его за руку. Далглиш с интересом заметил, как он нахмурился и непроизвольно отшатнулся от нее.

— Лен, что это? Ты поранился! И ничего не сказал мне! Я думала, у тебя приступ язвы. Ты ничего не говорил про то, что поранил голову!

— У меня и был приступ язвы. Но одно другому не мешает.

Он обратился к Далглишу:

— Наверное, вы и есть старший инспектор Далглиш из Нью-Скотленд-Ярда. Мисс Гиринг сказала, что вы хотите поговорить со мной. Я направляюсь на прием к врачу, но на полчаса я к вашим услугам.

Однако ничто не могло перебить заботливого участия сестры Гиринг.

— Но ты ничего не сказал о несчастном случае! Как это произошло? Почему ты не сказал, когда я звонила?

— Потому что мы говорили о других вещах и потому что не хотел, чтоб ты нервничала.

Он стряхнул с себя ее руку и уселся в плетеное кресло. Обе женщины и Далглиш придвинулись ближе к нему. Воцарилась тишина. Далглиш изменил свое необоснованно предвзятое мнение о возлюбленном мисс Гиринг. Он должен был бы выглядеть нелепо в своем дешевом плаще, с повязкой на глазу и кровоподтеком на лице, да еще разговаривая таким резким, язвительным тоном. Однако он производил необычайно яркое впечатление. Почему-то со слов сестры Ролф у Далглиша создалось представление о маленьком робком человечке, неудачнике, которого легко запугать. В этом же человеке чувствовалась сила. Возможно, это было лишь проявление подспудной нервной энергии; возможно — всепоглощающее чувство обиды, порожденное неудачами и отсутствием признания. Но его, безусловно, нельзя было назвать безропотной или ничтожной личностью.

— Когда вы узнали, что Джозефин Фаллон умерла? — спросил Далглиш.

— Сегодня утром, около половины десятого, когда позвонил к себе в аптеку сказать, что не приду. Мне сказал мой помощник. Наверное, к тому времени новость уже облетела всю больницу.

— Как вы реагировали на это известие?

— Реагировал? Да никак не реагировал. Я почти не знал эту девушку. Удивился, наверно. Две смерти в одном и том же доме — и так быстро одна за другой; мягко говоря, это несколько необычно. На самом деле — ужасно. Можно сказать, я был потрясен.

Он говорил тоном преуспевающего политика, снисходительно высказывающего свое мнение, на которое будут ссылаться, неопытному репортеру.

— Но вы не связали эти две смерти?

— Нет, тогда — нет. Мой помощник просто сказал, что еще одну ученицу, Джо Фаллон, нашли мертвой. Я спросил, что случилось, а он ответил что-то насчет сердечного приступа после гриппа. Я подумал, что это естественная смерть. Наверное, поначалу все так думали.

— А когда вы начали думать по-другому?

— Наверно, тогда, когда мисс Гиринг через час позвонила мне и сказала, что вы здесь.

Значит, сестра Гиринг звонила Моррису домой. Вероятно, ей надо было срочно связаться с ним, раз она пошла на такой риск. Может, затем, чтобы предупредить его, согласовать версию. И пока Далглиш размышлял, как она объяснила свой звонок миссис Моррис, если вообще объяснила, фармацевт сам ответил на незаданный вопрос:

— Мисс Гиринг обычно не звонит мне домой. Она знает; я предпочитаю, чтобы мои проблемы на работе совершенно не касались моей семейной жизни. Но когда она после завтрака позвонила в лабораторию и ей сказали, что меня нет, она, естественно, забеспокоилась о моем здоровье. У меня язва двенадцатиперстной кишки.

— Но ваша жена, без сомнения, успокоила ее.

Он ответил невозмутимо, но при этом внимательно посмотрел на сестру Ролф, которая отодвинулась немного в сторону.

— По пятницам моя жена отвозит детей на весь день к своей матери.