Маска Дантеса - Роман Буревой

— А вы кто? — спросил малыш лет пяти, разглядывая гостя, наряженного в домашний коричневый халат отца.

Халат был беглому арестанту коротковат. Руки нелепо торчали из рукавов. К тому же голову Друза закрывала прозрачная маска, плотно облегающая лицо, со смешной нашлепкой на носу. Маленького Гривцова маска чрезвычайно забавляла. Он не знал, что это противогаз. Думал — карнавальная личина.

— Я — инженер. — Друз присел на корточки напротив малыша в канареечной пижаме. — Управляю машинами… Приказываю им. Они меня слушают.

— А я — Тима, — сообщил малыш. — У меня тоже есть маска. Вот! — Он потряс перед носом Друза маской озерного котенка. Согретая рукой малыша, маска моргала и разевала и без того улыбающийся рот в широченной ухмылке.

— Здорово… — Друз замолчал, не зная, что сказать в ответ. Позабыл, как надо говорить с детьми.

— Не здорово, а здорово, — поправил его Тима. — Ты на карнавал собрался? Мне твоя маска не нравится. Давай другую сделаем… — Малыш попытался сдернуть с головы странного дяденьки маску. Но Друз вовремя перехватил его ручонку.

— Не надо так шалить. Договорились?

— Почему не надо? Карнавал не начался, значит, можно! — упрямился малыш и уже тянулся другой рукой к маске. — Глупая маска, некрасивая… Дай!

— Эта маска не для карнавала. Я могу заболеть, упаду на пол и начну кричать. У меня изо рта… м-м… ну, в общем… пена пойдет.

— Покажи, — потребовал малыш, не оставляя дерзких попыток дотянуться до маски.

— Что?

— Как ты начнешь кричать.

Друз задумался, не зная, должен он выполнять просьбу ребенка или нет. Корчиться на полу не хотелось. Но как иначе отвязаться от Тима? Дилемма разрешилась сама собой: в комнату вбежала жена Гривцова, подхватила ребенка на руки и унесла.

— Спрячьтесь в подвале. За меня не бойтесь, дом под охраной, — донесся из-за двери изрядно осипший голос Андрея Архиповича.

Послышалось торопливое чмоканье, вздохи, крик Тима: «Не хочу в подвал! У меня маска есть! Пусти! Я буду котенком! Ты обещал карнавал!» Потом шаги, женский всхлип, и голос Гривцова с фальшивой решимостью выкрикнул:

— Я скоро!

Гривцов распахнул дверь в комнату. Только теперь Друз сообразил, что все еще сидит на корточках, и спешно выпрямился.

— Вот… общался с твоим сыном. Занятный малыш.

Друз не помнил точно, когда со следователем они перешли «на ты». Кажется, в тот момент, когда Гривцов высадил из флайера жандармерии охрану и сообщил, что летя" они не в тюрьму, а домой к начальнику сыскной Вышеградской канцелярии. Допросов больше не будет, но это не означает, что жизни Друза ничто не угрожает. Наоборот…

— Флакк уже мчится сюда. Надеюсь, лацийцы будут здесь раньше, чем…

— Чем кто?

— Чем заговорщики. — Андрей Архипович протянул Друзу бластер. — Бери. Если Флакк опоздает, нам придется держать оборону. На кону не только твоя жизнь…

Друз невольно провел ладонью по лицу:

— Пленка надежна?

— Не волнуйся, она выдержит даже попадание луча средней мощности. Но лучше, конечно, не рисковать.

— Зачем я им? А?

— Единственный шанс сохранить озерные города — развязать войну с Лацием. Тогда никто не посмеет затеять такие перемены, как разрушение озерных городов. Для реформ требуется мирное время.

— Неужели ты думаешь, что из-за меня может начаться война?

Гривцов не ответил.

Центурион взял бластер, проверил зарядную батарею. Кобуры у него не было, пришлось засунуть оружие за пояс халата.

Раздалось негромкое пиликанье, и в комнате возникла голограмма девушки в длинном черном платье.

— Экстренное заявление кабинет-министра… — сообщила она и пропала.

Остался лишь столб белого света, по которому бежали синие искры помех.

— Когда новости экстренные, передача начинается по внешнему сигналу, — пояснил Гривцов. — У вас на Лации так же?

— Если введено военное положение… — механически ответил Друз.