Личное дело женщины-кошки - Дарья Донцова

В комнате горел ночник, в полумраке лицо Насти было плохоразличимо. В первую секунду Эвелина не узнала дочь Зои, потом подумала, что табольше смахивает на Карину, уж слишком нагло девица смотрела на Казакову. Но неуспела глупая мысль прийти врачу в голову, как Эвелина выбросила ее прочь.

Девушка великолепно передвигалась на своих двоих, а Каринаездит в коляске, просто Авдеева и Килькина очень похожи, а Эвелина нечастовидела девушек.

– Что здесь делает Настя? – возмутилась Казакова.

Во взоре Зои мелькнула растерянность.

– Помочь мне пришла!

Эвелина обозлилась.

– И часто ты нарушаешь правила? Что здесь творится по ночам?Я тебе доверяю, а, выходит, зря. Понимаешь, как нам влетит, если обнаружится,что к Анне ходят посторонние?

– Это Настя, – стала оправдываться сиделка, – она своя.

– Тебе велели никого не впускать!

– Это первый раз случилось, – ныла Зоя, – простите, Христаради.

– Тебя выгонят, – злилась Казакова.

– Ну если о посторонних речь зайдет, нам двоим непоздоровится, – вдруг нагло заявила Килькина, – лучше вам молчать!

Эвелина не успела сообразить, на что намекает медсестра,Настя внезапно кинулась к матери, зарылась лицом в ее халат и заплакала:

– Не оставляй меня одну! Боюсь! Боюсь! Боюсь!

Зоя беспомощно глянула на Эвелину и, враз растеряв непонятнооткуда взявшуюся наглость, сказала:

– Вот беда! Настю в детстве напугали! Оставила ее дома одну,мы на первом этаже жили, окна без решеток, наркоман и влез, искал, чего быспереть и дурь купить. Денег не нашел, девочку увидел и изнасиловал. С тех порНастя не может одна ночевать. Уже ведь взрослая, школу заканчивает, но нет!Видите, как нервничает? Я сегодня решила Анну постеречь, а дочь посидела в квартиреи сюда прибежала. Уж извините, это больше не повторится!

Директриса посмотрела на скулящую Настю и испытала приступжалости.

– Я не знала ни о чем, – сказала она. – Ладно, забыли! Нобольше Настю сюда не приводи.

– Никогда! – с жаром пообещала Килькина.

– Настю надо показать врачу, – не успокаивалась врач, –обратись к Эдуарду Львовичу, он завтра придет на работу, попроси психолога оконсультации!

– Спасибо, непременно так сделаю, – бубнила Зоя.

Эвелина Лазаревна отправилась к себе, но на душе у неескребли кошки. Правду ли сказала сиделка? Сколько раз она брала с собой дочь?Что знает Настя об Анне! Ох, нехорошо получается, вдруг до Ивана Ивановичадойдет весть о несоблюдении тайны?

Понятно, почему Эвелина обрадовалась, узнав, что Настя и Зояпереезжают в Москву вместе с Кариной. Больше дочь сиделки не станет по ночамшастать во флигель, и благодетель никогда не узнает о нарушении режима.

– У вас есть фотография Анны? – спросила я.

Эвелина Лазаревна помотала головой.

– Нет.

– Даже в личном деле?

– У нас ведь не листок по учету кадров, а медицинская карта,– пояснила врач, – при ней никаких снимков, кроме рентгеновских, нет.

– Разрешите взглянуть на Анну?

– Это невозможно, – дрожащим голосом заявила Эвелина.

– Мне необходимо увидеть ее лицо! Кто сейчас следит за ней?

– Временно одна из наших сотрудниц. Иван Иванович поканикого не прислал.

– Вот и скажете, что я кандидат на роль сиделки.

Директриса встала.

– Вы мне выкручиваете руки. Ну хорошо, пошли.

Небольшой флигель внутри напоминал номер пятизвездочногоотеля, а Анна, одетая в белоснежный халат, запросто могла сойти за богатуюбездельницу, которая кочует из страны в страну в поисках приключений.

Когда мы вошли в комнату, больная сидела в кресле, держаперед собой ящик с какими-то пластмассовыми деталями.

Чисто вымытые, красиво завитые волосы свисали, загораживаяее лицо, на приход незнакомых людей больная никак не отреагировала.

– Все в порядке? – спросила Эвелина у полной тетки в беломхалате.

– Да, – вежливо ответила та, – Анечка сейчас крепостьстроит. Мы сначала отберем синие детали, а потом красные. Анечка сегоднямолодец, она вспомнила цвета, да? Анюточка, посмотри сюда! Подними голову! Надопоздороваться.

Волосы откинулись назад, и я увидела лицо бедной женщины.Конечно, я ожидала увидеть в палате именно ее, но все равно испытала удивление.Мне в глаза смотрела Лариса Кругликова. Я не была знакома с первой женойМихаила, но очень хорошо помню большую фотографию, которая, несмотря нанедовольство Тани, стоит у ее мужа в кабинете. Лариса практически неизменилась, за много лет, прошедших со «смерти» Кругликовой, на ее лицедобавилось мало морщин, вот только взгляд из осмысленного и печального сталкаким-то пустым, так смотрит на мир новорожденный младенец.

Распрощавшись с Эвелиной Лазаревной, я села в машину,отъехала от интерната и припарковалась около местного кафе с замечательнымназванием «Смак Фолпино». Внезапно мне захотелось латте, большой стакан схорошо взбитой пеной, огненно-горячий. Меня по непонятной причине колотило вознобе.

В небольшом зале было пусто, я села за один из столиков ипринялась ждать официанта.

– Чего? – прокричали из угла.

Я обернулась, за стойкой стоял парень в желтой куртке.

– Чего? – повторил он.

– Вы мне? – решила уточнить я.

– А вы кого-то другого здесь видите?

– Нет.

– Значит, вам! Чего пришли?

– Хочу выпить кофе. Желательно латте.

– Чего?

– Ладно, капучино, – снизила я требование.

– Чего?

– Эспрессо!!! – опустила я планку до плинтуса.

– Только в составе бизнес-ланча.

– А что в него входит?

– Суп-лапша куриная, лангет по-итальянски, салат «Цезарь» игорячий напиток по выбору, – бойко перечислил бармен.

– Из всего вышеперечисленного принесите только кофе.