Сибирский вояж - Александр Джад

Анатолия отбросило назад, и он, потеряв сознание, распластался на полу.

Ничего не понимающий рыжий кот, поджав хвост, с округлившимися от страха глазами в испуге забился в угол.

Если бы только на этом все несчастья закончились…

Представьте себе такую картину. Через какое-то время приходит на обед мать и видит: на полу в луже крови лежит без сознания её сын, а рядом, поджав под себя хвост, дрожа всем телом, скалясь и беззвучно разевая пасть, безумным взглядом на неё таращится кот Васька.

Первое, что пришло в голову, — оборотень! Но поначалу не было даже сил принять хоть какие-то адекватные меры. Припомнила осиновый кол, серебряные пули… Да где всё это взять? К тому же на дворе двадцать первый век, а не забитое полуграмотное средневековье… Чушь собачья!

Придя в себя после шока, она заметалась по кухне, не зная, что предпринять. В смятении открыла кран, набрала холодной воды в рот и что есть силы прыснула на сына. Ничего не произошло, парень остался неподвижным.

— Сыночек, что делать? — запричитала она. — Вот бе-да-то!

Наклонилась над Анатолием, прислушалась.

— Дышит!

Вспомнила, что в этом случае неплохо бы дать понюхать нашатырный спирт. Ринулась за аптечкой, вытряхнула из неё содержимое и, не став ничего искать, тут же бросилась к телефону:

— Алло! Скорая?

Ещё до приезда медиков, следуя советам врача по телефону, мать привела сына в чувство.

— Что это было? — едва открыв глаза, спросил Анатолий. — Мам, мне так больно…

— Что болит? Где? — мать поискала взглядом рану. Но понять что-нибудь было совершенно невозможно. Кровь была повсюду.

— Везде… — обречённо признался Анатолий.

— Что случилось, сынок?

Какое-то время, приходя в себя и восстанавливая в памяти случившееся, Анатолий молчал. Потом, когда картина предстала перед его взором в полном объёме, засомневался, стоит ли рассказывать такие пикантные подробности — мама, она ведь женщина… Потом глянул на кота. Тот вжался в стенку, словно пытался слиться с ней, раствориться, но из кухни не убежал, будто кто его на клей посадил. И наконец решился — мать всё же, не чужой человек.

— Сижу я, значит, на корточках, — принялся рассказывать он, — крашу батарею. Никому не мешаю. А наш котяра сзади когтями за… ну там, внизу, как цапнет! А тут батарея…

Скорая приехала быстро. Врач без проволочек прошёл к пациенту, осмотрел раны и, увидев на интимном месте разодранную в лоскуты кожу, лишь головой покачал:

— Бывает же такое… Как это произошло?

— Доктор, помогите! — взмолилась мать. — Прошу вас!

— Сделаю всё возможное, — кивнул врач. — Приготовьте тазик с тёплой водой и полотенце.

— Что всё-таки случилось? — сделав обезболивающий укол, спросил эскулап.

Боль потихоньку отступала. Анатолию даже стало смешно, когда представил всю эту ситуацию со стороны.

— Понимаете, доктор, сижу я на корточках, крашу батарею и никого не трогаю. А тут котяра, — Анатолий показал взглядом на пока так и не пришедшего в себя Василия, — подкрался сзади и…

Молодой специалист, видимо, имел пылкое воображение и так проникся ситуацией, что был не в силах себя сдержать, хотя изо всех сил пытался. Оказывая помощь, доктор так красочно представил, как огромный рыжий кот, подкравшись…

Нет, не выдержал эскулап, прыснул-таки от смеха. Но, понимая всю щекотливость ситуации, к тому же не желая ранить душу пациента, отвернулся, вскочил во весь рост, да неудачно: поскользнулся на лужице крови и со всего маху рухнул Анатолию на разведённые в стороны ноги.

Анатолий гимнастом не был. Шпагат делать не умел. Никакой.

— А-а-а!!! — во всё горло заорал пациент. Видимо, чего-то там у него лопнуло или порвалось.

— Ничего страшного! — пытаясь успокоить, тут же отреагировал в одно мгновение вспотевший и осознавший всю серьёзность случившегося лекарь. — Сейчас сделаем ещё укольчик. Надо его в больницу, рентген сделать, — обратился он к вбежавшей на крик матери. — Позовите, пожалуйста, водителя с носилками…

Доктор и водитель на носилках стали спускать Анатолия к машине.

— Что произошло? — просто из любопытства поинтересовался шофёр.

— Сижу я, значит, на корточках… — принялся рассказывать, успокоенный двойной дозой обезболивающего Анатолий. — А тут сзади…

Лестничная клетка в наших домах довольно узкая. Нести вдвоём здорового парня — дело не из лёгких. А тут ещё такая история.

И вновь доктор не устоял. Он буквально зашёлся судорогами, пытаясь сдержать смех. Ноги его подкосились, он упал на колени, а несчастный пациент скатился с носилок и, вопя, загремел по лестнице вниз.

Долго потом доктор и водитель приводили Анатолия в чувство и успокаивали разбушевавшуюся мать. Пришлось сделать и ей успокаивающий укол. Анатолий от троекратно полученных обезболивающих впал в какое-то пространно-отсутствующее состояние.

Когда его, с ног до головы перевязанного бинтами, перепачканного кровью привезли в больницу и переложили на каталку, видя, что пациент в сознании, санитары вполне естественно поинтересовались:

— Как, парень, тебя угораздило так попасть?

— Сижу дома, — начал свою исповедь наш герой, — никого не трогаю…

Но тут мать кинулась ему на грудь и, прикрыв ладошкой рот, горячо зашептала:

— Молчи, сынок, молчи! Тебе нельзя разговаривать…

Причину, понятное дело, по которой ему надо молчать, перед санитарами раскрывать не стала. И потому те в полном молчании, не торопясь, благополучно довезли его до приёмного отделения…

Оторвав взгляд от экрана, я посмотрел на внимательно слушающего меня Аркадия.

— Вот что значит, не везёт! — сказал я, лишь бы не молчать.

Аркадий моего оптимистического настроения не разделял. Это было очевидно. Взгляд его блуждал где-то на уровне пола. Он покусывал губы. Размышлял. И наконец нарушил молчание.

— Да, «беда не приходит одна». «Пришла беда — открывай ворота», — проявил он знание народной мудрости.

— В то же время всё в жизни непостоянно, — попытался я не согласиться с ним. — Если всё идёт хорошо, наслаждайтесь, поскольку это не продлится вечно. Если всё идёт плохо, не беспокойтесь, это тоже долго не протянется.

— Не в том дело… — он немного помедлил. — Было это в Чечне. Меня тогда только призвали в армию. Шла первая чеченская компания тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, а попросту — война…

Безусловно, любой солдат находится в группе повышенного риска. Где, как не в армии, особенно во время боевых действий, можно легко потерять здоровье, а то и вообще расстаться с жизнью?

Мужчина по природе своей охотник. Чего его стрельбе обучать? И так всё получится. И получалось — у кого лучше, у кого не совсем. Война быстро и стрелять научит, и окапываться, и маскироваться. Ленивым тут не место. Жить захочешь — приспособишься…

Вот что писал уже много позже мой командир, руководитель