Медовый месяц под прицелом - Марина Серова

Не скажу, что такое внимание «папы» меня взбодрило. Мне хотелось убить его и одновременно забиться в самый дальний угол, чтобы никого не видеть и не слышать.

Никита почувствовал мое состояние и крепко сжал руку.

— Да, Никита, ты все правильно делаешь, держи свою женщину возле себя крепче и никуда не отпускай. А заодно следи за ее языком, у баб он на удивление длинный. А у некоторых представительниц прекрасного пола язычок еще и раздваивается. Смотри, чтобы с твоей женой ничего подобного не произошло.

Никита ничего не ответил, да и все слова были бы лишними. «Папа» сейчас не простил бы ни единой реплики в свою сторону. Шуток он сейчас не понимал. К тому же мы ведь с Никитой уже добились, чего хотели, то есть долга на нем нет. И мы спокойно могли уехать.

Стоп, Женя! Какие могут быть «мы»?! Уедут Никита и Егор, а ты в лучшем случае проведешь прекрасный отпуск в далекой стране, а потом снова вернешься в Тарасов охранять оставшихся в живых. Кстати, еще надо подумать о разводе. Интересно, как это все будет выглядеть? Можно, конечно, просто выкинуть второй паспорт, оставить свой, где я Охотникова, а вовсе не Панкратова. Но вдруг Никите приспичит когда-нибудь прижать меня к стенке, или его прижмут, узнают, что у него есть законная жена… Нет, лучше уж сделать все по закону: как поженились, так и разведемся. Я, конечно, лишусь права стать богатой вдовой, но, думаю, Никита и так не оставит меня прозябать в бедности. Кстати, если меня не будет рядом, он будет вынужден вести себя более осторожно, ведь защищать-то его в случае чего будет некому. Поэтому пусть без меня проживает свою жизнь.

— Извините, ребята, я могу показаться вам негостеприимным, но вам пора домой, там мальчик уже скоро проснется, — вежливо попросил «папа» освободить помещение.

— Да, правда, загостились мы совсем, — засуетился Никита. — Пойдем, Женя. Владислав Алексеевич, я правильно вас понял, что я больше ничего вам не должен?

— Да, правильно, Никита Андреевич. Я теперь буду активно уделять внимание Кондрашову, а то нехорошо, когда дети обижаются на «папочку». Придется «папочке» подсуетиться и исправить свою оплошность.

Мужчины пожали друг другу руки и расстались, довольные друг другом.

— Вот видишь, Женя, как все замечательно получилось, — улыбнулся Никита.

Мое «насекомое» понесло нас обратно в Тарасов. Машина будто почувствовала прекрасное расположение духа своих пассажиров, катила легко и быстро.

Уже светало. Солнце потихоньку поднималось над городом, прогоняя темноту. Добро побеждало зло, мрак отступал перед светом. Все было почти как в жизни, только немного преувеличенно. Хотя если подумать, то в жизни вряд ли найдешь абсолютно положительного или отрицательного человека. Такие бывают только в сказках и в старых голливудских боевиках типа «Командо» с Арнольдом в главной роли.

— Какие на сегодня планы? — спросила я у Никиты.

— Едем к твоей тете за Егором. От нее можно будет позвонить в аэропорт, чтобы заказать билеты?

— Думаю, да, — кивнула я. — Но, если хочешь, можно сразу заехать в аэропорт. Кассы там круглосуточные, а мы все равно мимо поедем.

— Не стоит. Сделаем лучше заказ по телефону. Будем привыкать к цивилизации. Совсем уже скоро мы отсюда уедем, чтобы никогда сюда не возвращаться, — задумчиво проговорил Никита.

— Это вы с Егором сюда не вернетесь, а я…

— А ты поедешь с нами, потому что без тебя нас все равно не выпустят. А потом будет видно, — резко оборвал меня Никита. — Не переживай, твой отпуск я оплачу, за работу твою тоже щедро вознагражу, так что внакладе ты не останешься!

— Никита, ты чего кипятишься? — не понимала я.

— Не знаю, прости. Но мне очень не нравится, когда человеческие отношения измеряют деньгами. Получается: чем больше ты своего друга одариваешь деньгами, тем вернее дружба.

— Ну знаете ли, Никита Андреевич… — рассердившись, заговорила я. — Я к вам в друзья не набивалась! Я просто выполняла свою работу, ты с самого начала знал, что для меня это только работа. Если немного закружилась голова и в нее стали лезть всякие идиотские мысли, так это скорее от необычности и нестандартности дела. Я еще ни разу даже на несколько дней не выходила замуж за своего клиента. Мне никогда не доводилось столько времени проводить наедине с маленьким ребенком…

— Женя, а ты правда не хочешь попробовать стать моей женой? Может, все-таки попытаешься это сделать?

— Давай не будем на мне экспериментировать, не люблю чувствовать себя подопытным кроликом.

— Тебе не нравится наша с Егором компания? У тебя есть кто-то другой? — не отставал Никита.

— Не стоит лезть в мою личную жизнь. Я приму твое предложение провести несколько дней в Дании, но женой, настоящей женой, я тебе не стану никогда. И это не потому, что ты мне не нравишься или меня раздражает Егор, на самом деле все совсем наоборот, просто я не создана для семейной жизни. Моя карма — охранять семейное счастье других.

— Надо же, какая ты благородная, оказывается, — съязвил Никита.

— Не надо, Панкратов, ерничать, я говорю, что есть. Я не смогу быть примерной домохозяйкой и любящей матерью, мне будет не хватать ощущения опасности, мне будет скучно, и я превращусь в обычную грымзу.

— Ладно, Женя, можешь не оправдываться, я все прекрасно понимаю. Не знаю, что со мной.

— Хочешь, я объясню?

— Попробуй, — кивнул Никита.

— За последние дни с тобой и твоим сыном произошло много неприятных вещей. В одночасье ты мог лишиться всего. Так получилось, что я стала единственным человеком, который помог тебе выбраться из сложившейся ситуации, и теперь ты считаешь себя мне обязанным. А мне не нужны твои обязательства. Я бы и от денег могла отказаться, чтобы ты не думал, что я такая меркантильная стерва, хотя во мне это есть. Но я все равно возьму плату за свою работу, чтобы ты не искал никаких других способов меня отблагодарить.

— А если ко всему, что ты сейчас сказала, приписать еще и чувства, которые ты во мне разбудила?

— Знаешь, когда я была в «горячих точках», то у меня там тоже случались романы — чтобы снять стресс и разрядить ситуацию, чтобы почувствовать хоть что-то человеческое. А потом, когда возвращалась к нормальной жизни, понимала, что чувств как таковых и не было, все романы были только способом отвлечься от действительности.

— Ладно, Женя, я все равно останусь при своем мнении. Не хочу с тобой сейчас ругаться, да и времени уже нет. Мы, кажется, приехали.

Пока мы добрались до дома, на улице уже совсем рассвело, защебетали птички, и мне захотелось жить. Не то чтобы в последнее время меня одолевали суицидальные мысли, но все равно на душе было достаточно тяжело, а сейчас впервые за последние дни я почувствовала небывалую легкость. Мне показалось, что я даже могу летать. Вот сейчас только руки расставлю и полечу навстречу солнцу…