Волна открытий - Алена Салбер

Остафьев давно догадался, что за пижон так бесцеремонно обосновался в его кают-компании. Но когда тот представился – спокойно и уверенно, не сомневаясь в собственной силе и безнаказанности, произнося свое имя как угрозу, Антон понял, что на этот раз противник не оставит ему ни единого шанса. Здесь, в открытом море, вдали от людей, Остафьев и его друзья были беззащитны перед головорезами Романа, и мало что могло им теперь помочь.

Одновременно в словах своего недруга Антон почувствовал вызов, а вызовы он привык принимать, не увиливая. В юности Остафьев занимался боксом, и это научило его не отступать даже перед превосходящим по силе противником. На поверку часто оказывалось, что видимая мощь была не так уж крепка, и у самого сильного соперника всегда находилось слабое место.

Подумав об этом, Антон взял себя в руки. Сейчас он проигрывал наглецу, развалившемуся в кресле напротив, но поединок пока не закончился, надо было еще посмотреть, что можно сделать.

– Пару недель назад Илюха нес какую-то чушь про приглашение на работу, которое он получил, сидя на заднем сиденье разбитой машины в какой-то подворотне. Если тем нанимателем были вы, то должен признаться, странная у вас манера переманивать сотрудников.

– Ну вот видите, значит, слышали. А еще, наверное, слышали звук моих пуль, которые летали вокруг вас буквально несколько дней назад, – спокойно продолжал Роман.

– Мой водитель чуть не погиб из-за вас, – заметил Остафьев.

– Из-за вас, Антон Александрович, из-за вас! Молодой дурак, насмотревшись фильмов про героев, полез прикрывать вас от моего стрелка, за что и поплатился. Но виной тому – вы. Не надо было сопротивляться. Вы же понимали, какая сила вам противостоит, какие ресурсы задействованы. Так зачем же вы упорствовали?

– Это вы, что ли, сила? – съязвил Антон, но спохватился и тут же попытался перевести разговор в практическое русло: – И что же вам теперь от меня нужно?

– Формула, Антон, мне от вас нужно все то же: формула и технология. Вы ведь приехали сюда ради этого? Вот и у Непомнящего баночки-скляночки в каюте стоят. Работу он, насколько я понял, уже завершил. И теперь я хочу получить формулу.

– Вы в своем уме?

– Вполне. Мне нужны все материалы по этому веществу, включая те, что ваша девица отвезла в Европу. Вы отдадите мне все, сообщите формулу, и я оставлю вас в покое. Ныряйте здесь в свое удовольствие, сколько хотите. Развлекайтесь со своей секретаршей хоть до посинения, я вас больше не потревожу.

– Ну, положим, за формулой – это не ко мне. Ее, насколько я знаю, еще не существует в природе. И такими темпами она не скоро появится. А что касается моей секретарши, так вы неправильно оценили ее роль. Это технический персонал, помощник «подай-принеси». Ей сказали приехать сюда, она приехала. Мало ли что нам с Ильей может понадобиться в поездке. Не буду же я сам заниматься бронированием гостиниц и покупкой билетов? Для этих целей я держу секретаря и не вижу причин отказываться от ее услуг в путешествиях.

– Верю. А ныряете вы вместе, чтобы она от вас акул отгоняла. – Роман иронически ухмыльнулся. – Мне рассказывали, как ваш «технический персонал» путал следы во Франкфурте. Да так искусно, что я до сих пор не знаю, кому и куда она отвезла тогда документы.

– Какие документы, куда отвезла, что вы несете?!

– Ну хватит, Антон Александрович, пошутили и будет. Давайте переходить к делу, пока мои бравые ребята не принялись обрабатывать вашу компаньонку.

Остафьев был готов услышать подобные слова. Он понимал, что для Романа эта встреча – последний и решительный бой. Чтобы добыть формулу, сейчас он пойдет на все и уже ни перед чем не остановится. Поэтому, чтобы спасти жизни своих людей, препаратом Антону придется пожертвовать. В конце концов, «Силитин» – это всего лишь одно из изобретений его друга, хоть и самое гениальное; это лишь один из проектов его компании, хоть и самый перспективный. Таких изобретений и таких проектов с потенциалом команды, которую он собрал в «Бионик Фуд», у них будет еще много.

Да, обидно было проигрывать, терять то, ради чего работал эти трудные месяцы. Но это поправимо. А вот смерть одного из участников команды – это непоправимо. Она будет катастрофой. Поэтому все они – все трое – обязаны выжить.