Последняя жертва - Эвелина Баш

Часы на приборной панели взятого напрокат Фольксвагена показывали без двадцати минут одиннадцать.

Марк сделал очередной круг по кварталу и припарковался на соседней улице, в стороне от заброшенного дома, под раскидистым дубом, который рос прямо у дороги и не спешил сбрасывать листья. Дома, спрятавшиеся за заборами и кустарниками, были тихи и безмолвны. Лишь в некоторых из них горел свет, и можно было разглядеть, как кто-то ужинает или смотрит телевизор, или занимается какими-то обыденными повседневными делами.

– Ну что, пошли? – Марк заглушил двигатель и вытащил ключ из замка.

Эмма посмотрела на него и прикусила ноготь.

– Я в туалет хочу, – жалостливо сказала она.

Марк цокнул языком и шумно выдохнул.

– Вот прямо сейчас? Раньше ты сказать не могла?

– Я раньше не хотела, – попыталась оправдаться девушка.

– Зайди за машину, я не буду смотреть, – предложил Марк.

– Я так не могу…

– Ну что с тобой делать?

Он посмотрел на часы, потом на Эмму и завёл двигатель. Хорошо, что недалеко видел заправку. Времени всё равно было достаточно. До запланированной встречи оставалось ещё более часа.

Эмма волновалась. Умиротворение и отрешённость, не отпускавшие её со вчерашнего дня, уступили место панике. Первая волна накатила, когда они проезжали мимо какого-то заброшенного дома, и Марк притормозил, и долго вглядывался в его тёмные и пыльные окна. Когда спустя две минуты они снова остановились у этого же дома, Эмма почувствовала, что у неё дрожат колени, а когда они подъехали к нему в третий раз, ей осталось только дышать глубже, чтобы не упасть в обморок.

Зачем Марк назначил встречу Штефану в каком-то старом заброшенном доме?

В туалете на заправке было чисто и пахло ванильным освежителем. Эмма стояла у зеркала и хлопала себя мокрыми ладонями по щекам.

«Я слишком молода для этого всего», – шептала она вслух. – «Я должна ехать домой. Домой. Точно, надо попросить кого-нибудь отвезти меня домой».

Эмма выключила воду и вытерла лицо и руки бумажной салфеткой.

Домой.

Она посмотрела на себя ещё раз и дёрнула ручку двери, но тут же была оттеснена назад Марком. Не дав ей опомниться, он затащил её в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

– Ты что делаешь? – возмутилась Эмма.

– Тихо! – он приложил палец к её губам и прислушался.

Скрипнула входная дверь. Раздались шаги. Кто-то зашёл в соседнюю кабинку и щёлкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении кнопки слива коротко стриженный затылок своего спутника и своё лицо с потёками туши и растрёпанной причёской. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чём думали маркетологи, если вообще о чём-то думали, размещая свою рекламу в таком месте? Хотя на самом деле надо было думать совсем о другом: план, в котором и без того хватало дыр, похоже, катился ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Эмма поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько это позволяло тесное пространство кабинки.

– У меня нога затекла, – пожаловалась она, пытаясь устроиться.

– Терпи, – сквозь зубы прошипел Марк. – Там твои болгарские дружки рыщут. Фейербах, похоже, не ходит без подмоги.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

– Я домой хочу, – шёпотом сказала она.

– Раньше надо было думать, – заметил он, Эмма продолжала возиться и никак не могла занять удобное положение, – Закинь мне её на плечо, – нервно усмехнулся Марк. – Какая же у тебя костлявая попа, – он пошевелил коленками. – Сколько же ты весишь?