Полный улет - Чарльз Хигсон

Так они и ехали: миля за милей, с болью и мукой. Автострада закончилась, и хотя дальнейшая дорога оказалась вполне приличной двухполоской, теперь Бэзил ехал со скоростью меньше двадцати миль.

Терри не помогал, он продолжал задавать все те же вопросы, снова и снова: куда они едут? Почему они едут так медленно? Что у него с коленями? Бэзил был полностью измотан недосыпом и болью в глазах. Наконец он больше не мог этого выносить.

— Терри! — сорвался он. — Пожалуйста, заткнись. Я не могу сосредоточиться.

— Извини, Смолбоун. Кажется, я не могу чего-то понять.

— Может быть, если ты будешь думать о чем-нибудь другом, расслабишься, тебе станет лучше.

— Что ты имеешь в виду?

— Расскажи мне какую-нибудь историю. Сосредоточься на рассказе.

— Хорошо. Какую историю?

— Расскажи что-нибудь о себе. Ну, я не знаю, расскажи, как ты потерял глаз.

— Мой глаз?

— Да. Ты никогда мне не рассказывал об этом. Как это случилось?

— Дело было в Испании, — начал Терри.

— Да?

— Да. Ты там бывал?

— Нет, — ответил Бэзил.

— Не жалей об этом, там дерьмово. Все, как в Англии, только очень жарко. Такие же магазины, бары, люди. Все, как в Англии. Но жарко. Это смешно, ты потеешь целый день напролет, а если снимешь рубашку, то сгоришь. Так жарко, что даже спать невозможно. Так жарко, что в течение дня с трудом передвигаешь ноги. Я приехал туда на две недели вместе с мамой.

— В самом деле?

— Да, в Малагу. Самая настоящая дыра. Было несколько приличных, на мой взгляд, баров, но все равно жарко. Мама вообще не выходила из номера. Целыми днями просто сидела в номере и смотрела телевизор: мыльные оперы и все такое, на испанском.

— Когда это было?

— Мне тогда было восемнадцать. Я до этого работал на складе мороженой продукции, типа гигантского холодильника. Развозил на фургоне мясо и рыбные палочки. Туда приходилось одеваться, как на Северный полюс: перчатки, пальто на меху, сапоги. Это было ненормально, но забавно. Холодно и забавно. Я ушел в отпуск, заработав на него денег. Я решил, что мне следует вывезти куда-нибудь маму. В тот год умер отец. Она была подавлена, понимаешь? Правда, с ней была ее вера, мы тогда молились вместе. Но я решил, что хороший отдых не повредит. Только жарко было очень. Эта жара меня достала. Ты знаешь меня, обычно я довольно уравновешенный человек, меня трудно вывести из себя. У меня легкий характер, но из-за этой жары я стал несколько раздражительным. Я стал для холодка попивать пиво, но из-за сочетания пива и жары раздражительность только усилится.

— Извини, что перебиваю, Терри, ты видишь этот знак? Я не могу прочесть, что на нем написано.

Они подъехали к кругу, но Бэзил мог с трудом разлепить глаза.

— Езжай прямо.

— Прямо? Ты уверен?

— Да, прямо.

— Мне казалось, там написано, что Кардиган направо.

— Если ты знаешь, что там написано, зачем меня спрашивать?

— Помоги мне, Терри.

Они стали ездить по кругу. Бэзил попытался рассмотреть указатель.

— Прости, Бэзил. По правде говоря, я не посмотрел на указатель.

— Как это, не посмотрел?

— Я забыл, ясно? На миг забыл, куда мы едем. Я все забываю… Смолбоун?

— Да?

— Почему мы едем так медленно?

— Я слепну, Терри. Глазные капли не помогают.

— Какие глазные капли?

— Слушай, прочти, что на указателе, когда мы будем проезжать. Там написано «Кардиган» или нет?

— Да, да. Кардиган как раз в эту сторону.

Тогда Бэзил свернул, и вскоре они уже ехали вверх по холмам мимо огромного уродливого серого замка к городу Кармартен. Бэзил остановился у тротуара и вновь промыл глаза. На какое-то время он стал видеть лучше и успел удостовериться, что они едут правильной дорогой.

Но теперь Бэзил был серьезно напуган. Ему обязательно нужно к врачу.

Ха. Смешно получается. Как он может найти врача, если ни хрена не видит?

— Поехали, — сказал Терри. — Мы торопимся.

— Ради бога!.. — Бэзил вышел из машины. На улице шел дождь. Бэзил поднял лицо к небу, чтобы прохладная вода омыла его горящие от боли веки. Он вытер их, и жгучая боль расколола его голову.

Он попытался держать глаза открытыми, но веки дрожали и моргали. Сквозь слезы Бэзил видел смутный водянистый туман. Он закрыл глаза и услышал, как хлопнула пассажирская дверь. Потом послышались звуки шагов Терри.

— Смолбоун, — сказал он. — Ты мне нужен. Ясно? Я не смогу обойтись без тебя. Ты не можешь меня оставить.

— Прости, Терри, но только если мы доберемся до врача.

— Хорошо. Ты знаешь, что я не верю врачам. Но если это единственный способ, ладно. Когда доберемся до Кардигана.

— Спасибо, Терри… Но тебе все-таки придется сесть за руль.

Терри ничего не сказал. Бэзил чувствовал рядом его дыхание.

— Терри?

— Я не умею водить машину, Смолбоун, — ответил он. И его голос звучал очень тихо.

— О…

Вот в чем дело. Вот почему Терри его заарканил. Вот почему он был ему так нужен — Терри не умел водить машину. Бэзилу стало его почти жаль. Он не мог сдержать горький смех.

— Что ж, сейчас будешь учиться.

— Нет, нет. Я не могу. Я не умею.

— Это легко, Терри.

— Нет. Вопрос закрыт. Я не сяду за руль.

— Послушай, мы поедем медленно. Я научу тебя. Честно, это легко. У нас нет выбора.

Терри долго ничего не отвечал, но наконец тихо сказал:

— Хорошо.

— Вот и хорошо. Я попытаюсь выехать из города. Ты будешь смотреть, что я делаю, а когда мы окажемся на спокойном участке дороги, ты сядешь за руль. Договорились?

— Договорились.

Терри помог Бэзилу забраться в машину, и Бэзил на ощупь пристегнулся. Даже самые простые действия кажутся сложными, если ничего не видишь.

Он почувствовал, как качнулась машина, когда Терри сел на свое место.

— Ты знаешь что-нибудь о вождении? — спросил Бэзил.

— Нет… Да. Я смотрел, что ты делаешь. Я умею наблюдать за людьми.

— Единственное, что вызывает некоторые трудности, это переключение передач. Все остальное довольно просто.

— Так?

— Тебе нужно нажать сцепление, когда переключаешь передачи…

— Сцепление? Что такое сцепление?

— Левая педаль. Ты нажимаешь сцепление, двигатель заводится, а потом переключаешь передачу. Вот так…