Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

– Ха! – Уокиншоу вскинул руками. – Вы бы лучше вели себя скромнее, чтобы потом было не так стыдно. Загадка на побережье и убийства, от которых на ушах стоит вся Америка, – и все это за несколько часов?

Митараи выглядел невозмутимым.

Уокиншоу взревел:

– Что, собрались доказать, что не Леона, а кто-то другой убил Кэрол Дарнелл, заточенную в Красном флигеле, словно в склепе!

– Не могу утверждать, была она там заточена или нет, пока сам все не выясню.

– Была! – крикнул Уокиншоу, сотрясая кулаком в воздухе. – Мы с Эрвином и Оливером прочесали каждый сантиметр в коридоре. На это у нас было предостаточно времени, пока все не собрались. Нигде в стенах нет потайных дверей или механизмов. И даже если б в стенах или у пола была дыра, через нее можно было бы проникнуть лишь в соседний флигель. Никто из нас не питал ненависти к Кэрол. С ее гибелью продолжать работу невозможно, так что ни один из нас от этого не выигрывает.

– То есть каким-то образом от ее смерти выигрываю я? – воскликнула Леона. – Какая мне выгода от того, что съемки будут остановлены?

– Люди, которые ничего не находят в коридоре и не понимают, отчего двери в подземелье закрываются, вполне могут посчитать, что ты остаешься в выигрыше, – весело сказал Митараи. – Таковы уж слепцы: они видят то, чего нет, и упускают из вида то, что есть.

– Вглядитесь своими слепыми глазами в лицо этого японца, коллеги. Предлагаю хорошенько запечатлеть в памяти эту надменную физиономию. Очень любопытно, как она изменится сегодня вечером.

Похлопав в ладоши, Митараи улыбнулся и поднял вверх указательный палец:

– Отличная мысль! Мы с Леоной тоже хорошенько запомним вашу физиономию. Мне тоже интересно, как она изменится вечером. А потом мы выслушаем ваши убедительные оправдания. Наверняка вас и этому научили в Голливуде.

– Как вы красноречивы!

– Ну уж не так, как вы, – раздраженно отмахнулся Митараи и, поднявшись со стула, погрузился в раздумья. – В башне над комнатой Леоны лежит человек, у которого вырезали сердце и выпили кровь. А рядом с ним – мумифицированный труп, у которого кровь не пили, и обезглавленный человек, у которого содрали с шеи мясо. То есть трупы имеются самые разные. Если действовал вампир, то мы могли бы просто разбросать там чеснок, а затем вознести молитву. Но если никакого вампира нет, то эти необычности – большущая зацепка. А еще и закрывшийся подземный зал, и свинцовые панели внутри него, и урановый завод неподалеку… Сюда же можно отнести пропеллеры на мечети и даже, пожалуй, Мертвое море. Надо только правильно выстроить между ними связи, и тайна непременно откроется… Пока что это все улики, что у меня есть, но с вашей помощью, господа, я смогу собрать в десять раз больше. Скажем, до того, как на небо выйдет луна? Этого времени вполне достаточно, – гордо заявил сыщик.

Глава 20

– Эрвин, я правильно понимаю, что моя задача – обеспечить возобновление съемок?

– Да нет, с «Саломеей» я уже почти сдался. Хотелось бы как-то спасти Леону, – негромко сказал Тофлер.

– Рано еще сдаваться. Спасем Леону – спасем и фильм.

– Так что же нам делать?

– Во-первых, буду очень благодарен, если вы покормите лошадь.

– Джойс, ты в лошадях смыслишь? Посоветуйся с Рикардо. О’кей, дальше что?

– Сейчас я наспех буду собирать улики. Хотелось бы помощи со стороны тех, кто настроен к нам не слишком враждебно. Всего-то тридцать минут потерпеть…

– Главная подозреваемая вам помогать не будет. Ее нужно посадить под замок, – заявил Уокиншоу.

– Леона тоже владеет ценной информацией, и пока она не признана виновной, соглашаться на ваше требование я не буду, – настоял на своем Митараи. – Ну что же, времени нет. Расскажите мне обо всем, что здесь случилось, даже о самых несущественных деталях. Начнем со дня, когда все были в сборе. Но прежде я должен узнать имена всех членов съемочной группы и кто из них прибыл раньше, а кто позже.

– Давайте я запишу…

– Не нужно, Леона. У нас нет времени сидеть и спокойно делать заметки. Если тебя арестуют и переправят в Лос-Анджелес, то вызволять тебя будет гораздо сложнее. Лучше сядь за стол и на пару с кем-нибудь зарисуй схему двух этажей с коридорами и планировку четырех пристроек. Уверен, ты хорошо запомнила коридоры. И помни, что полицейские из Лос-Анджелеса уже едут за тобой. Хотелось бы как-то уладить ситуацию, пока они остановились перекусить. А ты, Эрвин, скажи своим помощникам, чтобы прокопали траншею с северной стороны от Парфенона.

– Траншею?

– Да. В ширину достаточно четыре фута. А вот в длину пусть будет как Парфенон в западно-восточном направлении. – Митараи указал, где нужно копать.

– А в глубину?

– Пока на что-нибудь не наткнутся.

– То есть в случае чего им рыть до обратной стороны Земли?

– Не волнуйся. Там точно что-нибудь будет. Мне просто нужно в этом удостовериться, иначе истина не будет раскрыта. Ну что, пока распределим задачи так. Все остальные, кроме оператора-постановщика и его подчиненных, пусть соберутся вокруг меня. Хочу, чтобы они подробно рассказали о цепочке происшествий.

– Хорошо. Джон, бери лопату и делай что сказано. Всё для Леоны и «Саломеи», – сказал режиссер.

Митараи суетливо вернулся на стул. Тофлер уселся напротив него, позади режиссера полукругом расположились Берт, Джим, Оливер и Винсент.

– А погибших и декорацию ты осматривать не будешь?

– Позже… Итак, Эрвин, приступим! Какого числа все здесь собрались?

– Двадцать четвертого июля.

– Что произошло в тот день?

– Да ничего особенного. – Режиссер пожал плечами. – Мы ознакомили новоприбывших с этой местностью и мечетью и свозили их на экскурсию к декорации на воде. Оливер объяснил покойному Ларри, Берту, Джиму и реквизиторам, как устроена декорация, рассказал про механизм подъемника, освещение, генераторы, мини-камеру на тросе. В тот вечер зал внизу был еще открыт, и мы перенесли туда столы и стулья. Дул сильный ветер, в воздухе кружил песок, так что хотелось поужинать под крышей. Из мест неподалеку от трейлера Рикардо подходил только подземный зал. Мы поели и легли спать. Вот и всё.

Митараи внимательно слушал, однако заметок почти не делал.

– Если есть какие-то вопросы, задавай.

– Значит, в мечети четыре коридора? Два из них проходят на первом этаже, другие два – на втором, и они ведут в четыре пристройки, так?

– Верно.

– Той ночью вы закрывали засовы на четырех главных дверях?

– В ту ночь нет.

– А еще за ужином Эрвин показывал нам фотографии. Впрочем, ничего особенного в них не было, – добавила Леона. Вместе с Перри Боно они рисовали схему мечети.

– Да, точно! – хлопнул Тофлер себя по колену. – Могу потом показать, нашел их в своей прикроватной тумбочке. На них изображены этапы строительства мечети. Мне показалось любопытным, что закладки фундамента они не делали. И я подумал, что среди людей, запечатленных на фоне стройки, мог быть наш тайный хозяин, поэтому решил показать их всем за едой.

– Тайный хозяин, говоришь?

– Кстати, его письмо до сих пор приклеено у входа в мечеть. В нем сказано, чтобы мы располагались как дома. Однако сам он ни разу нас не навещал.

– Когда появилось это письмо?

– Оно уже было здесь, когда я, Оливер, Джойс, Ллойд, Джон и Рикардо прибыли сюда двадцатого июля.

– Но когда мы с Эрвином приезжали сюда в июне, его еще не было, – вставила Леона.

– Леона, когда ты приехала?

– Двадцать второго июля.

– Одна?

– Вместе с Кэрол.

– Хорошо. Чуть позже взгляну на письмо. Еще раз: в ночь на двадцать пятое число ни одну из четырех дверей вы не запирали?

Все покачали головами.

– Понятно… Затем наступает утро двадцать пятого. Что происходило тогда?

– В тот день должны были снимать с раннего утра, так что мы с помощниками Эрвина встали пораньше и еще до актеров отправились на съемочную площадку, чтобы все подготовить, – принялся объяснить Оливер, и Митараи повернулся к нему. – Мы не завтракали, но я попросил Рикардо сделать нам сэндвичи. В тот день все прибыли на площадку с едой в коробочках. И поскольку общего сбора не было, то никто не заметил отсутствия Джерома Мирандо.

– И мы не заметили, что двери в зал внизу закрылись. А когда увидели столы