Маникюр для покойника - Дарья Донцова

Работа оказалась не бей лежачего. Нападать натеатр никто не собирался. Саша сидел у служебного входа, старательно непропуская экзальтированных женщин с букетами, мел двор, частенько за небольшуюплату мыл машины. В сумме получался нормальный заработок. Водку Николаев непил, все до копеечки приносил в дом и отдавал Лене, мечтал о видеомагнитофонеи, когда администрация театра подарила ему на день рождения видеоплеер, былтронут до глубины души.

Потом «Рампе» потребовалась костюмерша, и Сашапривел жену. Теперь они работали вместе, и Николаев ощущал настоящее счастье.Но тут, на его беду, у Литвиновой закрутился роман с Катуковым.

Саша сразу понял, что дело плохо. Скромная доэтого супруга накупила модной одежды, косметики, постриглась и стала избегатьмужа. Дальше – больше, велела тому спать на кухне, а еще лучше съезжать назадна свою жилплощадь.

Охранник попробовал вразумить обезумевшуюженщину:

– Как же, Ленок, мы распашонку-то сдали,или забыла? На новую кухню скопить хотели.

– Ничего, – отрезала жена, – ясо старой проживу, а с тобой нет. Извини, давай разведемся.

Бедный Саша старался изо всех сил отговоритьсупругу, но та словно с цепи сорвалась, пришлось идти в загс. Процедура прошламгновенно. Детей у них не было, имущественных споров тоже. Саша съехал на своюжилплощадь, Лена получила свободу.

Вот когда Николаев пожалел, что они работаютвместе. Вид красиво одетой, счастливой бывшей жены действовал на нервы. И ужсовсем невыносимо было видеть, как Костя и Лена вечером вместе садятся вмашину. Ревность просто душила бывшего мужа. Но, очевидно, он по-настоящемулюбил Литвинову, потому что мысленно утешал себя: «Ну что ж, всякое бывает,хорошо хоть Ленка счастлива».

Потом ее счастье померкло. Лена вновь сталаходить в длинных юбках и практически перестала краситься. Пару раз Саша видел,как она с покрасневшими глазами идет по коридору. Но кульминация наступила всамом начале ноября.

Проходя мимо костюмерной, Саша услышалзнакомые голоса и невольно остановился.

– Костенька, – умоляла Лена, –ну зачем тебе другие, неужели моей любви мало? Женись на мне, знаешь, как житьстанешь, пылинки сдую…

– Леночка, – ласково отвечалКатуков, – очень люблю тебя, моя радость, но извини, так устроен. Говорят,отец мой такой был, до смерти по бабам бегал и от инфаркта умер. Знаешь,сколько моя мать слез пролила! Она и меня-то родила, можно сказать, подстарость, чтоб папахена привязать, только все было впустую. Мне просто жальтебя, родная. Но после года совместного бытия я теряю всякий сексуальныйинтерес к любой из женщин.

– Просто я некрасива, – забормоталаЛена.

– Ты прекрасна, – уверялКотя, – умная, деликатная, интеллигентная, тебя ждет счастливая жизнь, нос другим, от меня лишь неприятности. Давай останемся добрыми приятелями, яотличный, верный друг, который всегда на помощь придет, только свистни, сразуприбегу…

– Котик, – всхлипнула Лена.

Саша тихонько приоткрыл дверь и в узенькующелочку увидел, как его любимая жена уткнулась головой в грудь любовника. Тотгладил ее по волосам. Очевидно, понимая, что женщина его не видит, Котя непотрудился придать лицу соответствующего моменту выражения, и на нем былагримаса откровенной скуки.

– Котик, только не заводи романа ни с кемв театре, я этого не переживу, – забормотала Лена.

– Конечно, родная, – моментальнопревратился в заботливого рыцаря Катуков, – разве я могу обидеть тебя,любимая.

Плохой на сцене, в жизни Котя оказалсягениальным актером.

Сказать, что Саша почувствовал злобу, значитне сказать ничего. Его Лена унижалась перед мужиком, можно сказать, валялась утого в ногах! Женщина, которую он любит, просит прощелыгу-актеришку не водитьроманы с другими у нее на глазах! Она страдает, а тот стоит с кислой миной!

Помертвев от злобы, Саша принял решение. Онрешил отправиться завтра с утра к Косте домой и попробовать поговорить со«звездой сцены» по душам, объяснить тому всю глубину страданий Лены,рассказать, какая она великолепная хозяйка, попробовать убедить мерзавца, чтолучшей жены тому не найти, а если он все же откажется идти с костюмершей взагс, тогда…

Тогда он убьет его, пусть лучше тот лежит вгробу, чем заводит бесконечные интрижки на глазах у Лены…

Утром, спрятав в кармане пиджака обернутый втряпку нож, Саша пришел к Катукову и с удивлением обнаружил, что входная дверьнезаперта.

Охранник прошел в комнату и нашел на диванемертвого Костю, кто-то выстрелил мужику в лицо. Пуля раздробила нос,обезобразив внешность, но не узнать Костика было нельзя. Саша в ужасе уставилсяна труп. Больше всего его испугали отрубленные кисти рук, страшныеокровавленные обрубки, торчащие из-под обшлагов свитера. Очевидно, Котясобирался куда-то уходить, потому что убийца уложил его на диван прямо в брюкахи уличных ботинках.

Николаев моментально позабыл, как только чтопланировал сам уничтожить Константина. Вся его злобная решимость испарилась безследа. И тут прозвучал звонок.

Плохо осознавая ужас ситуации, Саша глянул в«глазок», увидал женщину, одетую в дешевую китайскую куртку… Правда, лица он неразглядел, бравый секьюрити был близорук, а очки не носил, потому что от нихболит голова. Незнакомка завела речь о документах. Из всего сказанногонесостоявшийся убийца понял, что нужен черный портфельчик. Он метнулся вкомнату, увидел у окна кейс и высунул тот в приоткрытую дверь. О часах,сверкавших на запястье, он даже не подумал. Честно говоря, он вообще больше нио чем не думал, хотел лишь поскорей оказаться подальше от страшной квартиры.Поэтому и убежал без оглядки на работу.

– А дверь? – спросила я. –Дверь захлопнули?

Саша напрягся:

– Не помню, право слово, совсем из головывон. Прикрыть прикрыл, а вот щелкнул ли замок! Не до того было, боялся, вдругкто увидит… убежал без оглядки…

Не знаю почему, но я поверила Николаеву.Может, потому, что он плакал, или потому, что рассказывал о произошедшем сотрешенно-безучастным видом, словно прощался с жизнью.

– Ладно, – велела я, – так ибыть, живите дальше спокойно. Значит, никаких бумажек синего цвета не видели иничего из квартиры Катукова не выносили?

Саша помотал головой.

– Сообщите фамилию Жени.

– Королева Евгения Семеновна, –немедленно ответил охранник, – только она совсем ни при чем…