Знаки - Дэвид Бальдаччи

Припарковавшись напротив школы, Роби ждал.

Он вернулся в окрестности округа Колумбия, поставил пикап обратно в сарай на своей уединенной старой ферме и взял такси, чтобы забрать свое авто из торгового центра.

От Эвана Такера не было ни слуху ни духу с момента, когда Роби вышел из «IHOP».

Вообще ни от кого ни слуху ни духу с момента, когда Роби вышел из «IHOP».

Недобрый знак.

Но его не арестовали. Уже плюс.

Он оцепенел, когда Джули вышла из школы и пошла к автобусной остановке. Сдвинувшись на сиденье пониже, Роби наблюдал за ней.

Одета в обычные для нее продранные на коленях джинсы, просторную толстовку и грязные кроссовки, с тем же переполненным рюкзаком. Убрав свои длинные волосы за уши, она огляделась.

Не слушает музыку с телефона.

Не чатится.

Держит ушки на макушке.

«Хорошо, – подумал Роби. – Так и надо, Джули».

Подъехал автобус, и она села в него. Когда тот тронулся, Роби последовал следом. Ехал за ним всю дорогу, пока автобус не остановился и Джули не вышла. Потом проследил, как она благополучно зашла домой. Как только девочка переступила порог и дверь за ней захлопнулась, Роби уехал прочь.

Он понимал, что не сможет делать это ежедневно. Но прямо сейчас хотел обеспечить безопасность Джули. Просто хотел совершить нечто позитивное.

Посмотрел на телефон и решил не откладывать дело в долгий ящик. Нажал на кнопку быстрого набора.

Через два гудка она ответила.

– Невероятно, – произнесла Николь Вэнс. – Ты что, ошибся номером?

Роби проигнорировал ее сарказм.

– Есть время для встречи?

– Зачем?

– Просто поговорить.

– Тебе никогда не приходит в голову просто поговорить, Роби.

– А сегодня пришло. Если времени у тебя нет, не проблема.

– Могу в семь, не раньше.

Они договорились о встрече, и Уилл дал отбой.

Осталось время что-нибудь сделать, и он решил выжать из него все возможное. Сделал еще звонок и договорился о встрече с мужчиной.

На самом деле Роби не знал, чего ожидать, но чувствовал, что это путь наименьшего сопротивления. Да вдобавок доверял этому человеку, насколько способен доверять хоть кому-нибудь.

Тридцать минут спустя он уже сидел напротив Синего.

– Как я понимаю, несколько дней назад вы устроили засаду на директора, когда его везли на работу, – сказал тот.

– Пошли слухи?

– Это правда?

– Мне нужны были ответы.

– Вы их получили?

– Нет, потому-то я и здесь.

– Все это выше моей компетенции, Роби.

– Эту отговорку я принять не могу.

Синий теребил галстук, пряча глаза.

– Нас здесь записывают? – осведомился Роби.

– Вероятно.

– Тогда надо отправиться куда-нибудь в другое место.

– Очередной «IHOP»? Слыхал я об этом. По правде говоря, теперь это вошло в список легенд агентства, – без улыбки заметил Синий.

– Заменим на «Старбакс».

Двадцать минут спустя они вошли в «Старбакс», сделали заказ, получили у баристы свои заказы и уселись за столик на улице, порядком удаленный от остальных посетителей. Ветер усилился, но дождя не было, да и небо выглядело не слишком грозно.

Они потягивали кофе. Синий кутался в свой плащ, внешностью напоминая банкира, выбравшегося отведать чашечку отвара из дорогих кофейных бобов. Ни капельки не похож на человека, решающего вопросы жизни, смерти и национальной безопасности так же запросто, как другие выбирают блюда на обед.

«Кто бы говорил, Роби. Может, ты не решаешь, кому жить, а кому умереть. Но на спусковой крючок нажимаешь как раз ты».

Уилл и Синий провели минуту в молчании, глядя на окружающих, садящихся в машины и высаживающихся из них. Заходящих в магазины. Выходящих с пакетами. Держащих детей за руки.

Синий встретился с Роби взглядом.

– Скучаете по этому?

– По чему?

– По принадлежности к нормальному миру.

– Не уверен, что принадлежал к нему хоть когда-то.

– В Принстоне я специализировался на английской литературе. Хотел стать Уильямом Стайроном или Филипом Ротом^[23] своего поколения.

– И что случилось?

– За компанию с приятелем, желавшим работать в ФБР, пошел на встречу по набору в правительственные службы. Там сидели люди за столиком без единой таблички. Я остановился полюбопытствовать, кто они такие. Перемотаем на тридцать с хвостиком лет вперед – и вот я здесь.

– Жалеете, что не написали великий американский роман?