Я - не серийный убийца - Дэн Уэллс

— У тебя есть ключи? — спросил я, прижимая маму к двери.

Она пошарила в кармане пальто и вытащила связку ключей. Демон завыл в прихожей, и я взвыл в ответ, выпуская в этом первобытном реве скопившееся напряжение. Он появился из-за угла в тот момент, когда мама повернула ключ в замке. С него текло как из ведра — тело распадалось на части. Мы метнулись через открытую дверь в комнату. Мама пробежала дальше, на ходу нащупывая нужный ключ, а я включил свет и бросился к стене. Аккуратно свернутая, там лежала наша единственная надежда — троакар: что-то вроде змеиной пасти, которой заканчивалась длинная вакуумная трубка. Я щелкнул выключателем и посмотрел на вентилятор, который начал подавать признаки жизни.

— Будем надеяться, вентилятор не подведет нас сегодня, — сказал я и прижался к стене рядом с распахнутой дверью.

На другом конце комнаты мама широко распахнула входную дверь. Она смотрела на меня испуганно и обреченно:

— Джон, он здесь!

Демон ворвался в комнату, потянулся к маме когтями, острыми как бритва. Я изо всех сил вонзил гудящий троакар прямо в грудь демона. Он отшатнулся, глаза были распахнуты неестественно широко — я даже не представлял, что такое возможно. До моих ушей донеслось какое-то хлюпанье (может быть, это была его кровь, а может быть, само сердце) — что-то выпало из разлагающегося тела и ухнуло в вакуумную трубку. Демон упал на колени, а троакар продолжал засасывать его внутреннюю жидкость и органы, и я услышал знакомое тошнотворное шипение плоти, превращающейся в вязкое черное вещество. Вакуумная трубка свернулась и задымилась от жара. Я отпрянул, глядя, как тело демона начало поглощать само себя, исчерпывая свою жизненную силу в попытке восстановить ткани, которые он терял. Демон, казалось, разлагался на моих глазах, медленные волны распада проходили по всему телу — от кончиков пальцев по предплечьям и к ногам через туловище.

Я не заметил, как мама подошла ко мне, но сквозь туман, застилающий мое сознание, почувствовал, как она изо всех сил схватилась за меня, и мы оба в ужасе смотрели на происходящее. Я ее совсем не держал — просто стоял и не спускал глаз с демона.

Вскоре от него не осталось почти ничего — впалая грудь и шишковатая голова, взирающая на меня из еще сохраняющей человеческую форму лужи дымящейся смолы. Он хватал ртом воздух, хотя я не мог представить, что его легкие еще могут дышать. Я медленно стащил с себя маску и шагнул вперед, чтобы мое лицо было хорошо видно. Я ждал, что он бросится на меня, обезумев от боли и бешенства, полный жажды забрать мою жизнь, чтобы спасти свою. Но вместо этого демон успокоился. Он смотрел, как я приближаюсь к нему, его желтые глаза следили за мной. Я подошел вплотную.

Демон сделал глубокий вдох, его разорванные легкие трепыхались от напряжения.

— «Тигр, тигр… — сказал он прерывающимся шепотом. — Жгучий страх, ты горишь в ночных лесах».

Он надрывно закашлялся, в каждом звуке слышалась мучительная агония.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Ничего другого не пришло в голову.

Он сделал еще один рваный вдох, задыхаясь собственной разлагающейся плотью.

— Я не хотел причинить вам зла, — сказал я почти просительным тоном. — Я никому не хотел зла.

Его клыки безвольно торчали изо рта, как пожухлая трава.

— Не… — начал было он, но страшный приступ кашля остановил его.

Он собрался с силами.

— Не говори им.

— Кому не говорить? — спросила мама.

От ярости, или от усилий, или от страха по его ужасному лицу пробежала последняя судорога, и этот мучительный, ломкий голос произнес последние слова:

— Вспоминай обо мне, когда я исчезну.

Я кивнул. Демон посмотрел в потолок, закрыл глаза, и остатки его плоти ввалились сами в себя, крошась и растворяясь, а потом бесформенный холмик шипящего черного вещества стал стекать в дренажное отверстие. Демон был мертв.

На улице пошел снег.