Русофобия - Елена Владарчук

Агент Спенсер хмыкнула и снова вышла вместе со своей папкой, а я так и не узнала, что же находится у неё внутри.

Майкл появился спустя минут десять. Он на мгновение замешкался в проходе, будто не решался войти.

– Майкл, – позвала я и выждала паузу, дождавшись, пока он посмотрит мне в глаза, – объясни мне, что происходит. После всего, что мы пережили вместе, я заслуживаю знать, почему меня допрашивают, как преступницу.

– Ты русская шпионка, – он сказал это, по-прежнему глядя мне в глаза, – ты всех обманула. И меня тоже.

Что?!

– Ты шутишь? – Но по выражению его лица я понимала, что он говорит всерьёз. – Это полная чушь!

– Тогда как ты справилась с Трумэном? И почему там, на фабрике, вместе с тобой была ещё одна шпионка? Ты же не будешь отрицать, что Кэтрин Джонс – на самом деле русская шпионка?! – Вопрос за вопросом Майкл всё повышал голос и под конец он уже кричал на меня. Ему было не всё равно, это меня порадовало. Но он был очень обижен на моё коварство.

– Майкл, я не шпионка, – произнесла я практически по слогам, чтобы он услышал, – но, если ты не хочешь мне верить, я не могу этого изменить. С Катей, с Кэтрин я познакомилась уже в плену, она пришла мне на помощь. Я правда не знаю, как она там оказалась, но очень благодарна, потому что она спасла мне жизнь. Но ей не повезло, а вот мне повезло. Это была чистой воды случайность, что мне удалось одолеть Русофоба. Я не знаю, как это произошло, наверное, мне улыбнулась удача!

К концу монолога я тоже начала срываться на крик. Было так обидно. К чему эти нелепые подозрения, если можно просто порадоваться, что я осталась жива? И что из того, что Катя шпионка? Они ж постоянно ловят русских шпионов, а русские – американских. Это уже как традиция, так сказать, залог стабильности наших взаимоотношений. В этот момент я поняла, что очень устала и хочу домой.

– Майкл, у меня есть небольшая просьба. – Он удивлённо вскинул брови и тут же напрягся, ожидая подвоха. Я невесело улыбнулась. – Не бойся, я не попрошу тебя продать родину. Это касается моих щенков…

– Они не твои.

– Ты обещал мне помочь забрать их в Россию.

– В приюте о них позаботятся.

– Ты обещал, – я почувствовала, что голос дрожит и глаза начинает пощипывать. Мне не нравился этот новый Майкл.

– Хорошо, я сделаю, что смогу. Это всё?

Я кивнула.

– Тогда напиши, что произошло на фабрике и в гавани, подробно. – Он дважды стукнул в дверь, и вошла агент Спенсер. Она положила передо мной ту самую папку. После чего они оба молча ушли.

Да уж, вот тебе и дружба народов. Это ж надо такое придумать, я – шпионка. И рассказать некому, чтоб посмеяться. Я открыла папку агента Спенсер, достала из неё несколько листов бумаги, ручку и начала писать свой рассказ.

Отель «Уолкотт»

20.43

После допроса незнакомый агент отвез меня в гостиницу. Майкла я больше не видела. Я чувствовала себя такой разбитой, что легла отдохнуть и тут же уснула. Проспала несколько часов, а проснувшись решила навестить Катю в больнице. Возьму такси, теперь это безопасно. Но каково же было моё удивление, когда за дверью я обнаружила ещё одного незнакомого агента, преграждающего мне дорогу.

– Вам нельзя покидать номер, – отвечал он на все мои вопросы и возмущения. Второй агент безмолвным монументом стоял у лифта.

– Тогда закажите мне какой-нибудь еды. Лучше всего китайской. – Дерзко потребовала я и хлопнула дверью.

Ну, это просто наглость, посадили меня под домашний арест, точнее под гостиничный. И чем я буду заниматься в номере отеля? Да ещё неизвестно сколько времени.

Еду мне принесли, но в просьбе позвонить отказали. Жаль я не настоящая шпионка. Вот Катя на моём месте наверняка нашла бы выход. Я вспомнила о Кате и загрустила. Я беспокоилась и переживала за нас обеих. Кто знает, когда мы сможем вернуться домой?

19 августа

Отель «Уолкотт»

7.38

Меня разбудил стук в дверь. Ровный такой стук, вежливый, без раздражительности на то, что долго не открываю. Я решила, что это опять кто-то из агентов. Наверное, бюро приказало тащить меня на очередной допрос. Ничего, подождут. Я медленно сползла с кровати. Несмотря на то, что спала долго – а что ещё делать человеку, запертому в гостиничном номере? – отдохнувшей и бодрой я себя не чувствовала. Наверное, сказывался стресс последних дней. Я добрела до ванной комнаты, накинула на себя халат и пошла открывать.

На пороге стоял Константин Петрович собственной персоной. Он быстро прошмыгнул внутрь и закрыл за собой дверь.

– Чего так долго, Берегова? – В его голосе не было ни ровности, ни вежливости.

– А чего громче не постучали? Я б быстрее проснулась.

– Так американцы в коридоре, неудобно.

– Может, тогда принесёте мне кофе? Автомат на этаже, – я плюхнулась обратно на кровать. Такой разбитой я не была очень давно. Наверное, со времён развода.

– Ты не наглей, Берегова, – Ефимцев строго посмотрел на меня, но за кофе сходил.

По глазам было видно, что мой начальник переживает. Кстати, выглядел он тоже не слишком хорошо, побледнел и как будто постарел за те дни, что мы не виделись. А ведь прошло меньше двух недель с тех пор, как я улетела из России. Плохо Америка влияет на русского человека.

Константин Петрович поставил два бумажных стаканчика на стол и сел рядом.

– Послезавтра мы летим домой, – устало выдохнул он.

– А Катя? – Вопрос вырвался прежде, чем я сообразила, что Ефимцев может и не знать, кто она такая.

– И Катя тоже, – оказывается, он знал больше, чем я, – она уже очнулась. Доктора её понаблюдают ещё сутки и, если не будет осложнений, отпустят.

– Константин Петрович, а можно мне её увидеть?

– А ты, Лиля, под домашним арестом до самого момента депортации. В ФБР очень злы на тебя. Да и у нас тоже, – добавил он со вздохом. – Ты ведь сдала американцам действующего агента.

Сначала мне хотелось возмущаться, кричать, что это неправда, что я никого не сдавала, что это случайность, глупая оговорка. Но я промолчала, потому что смысла в этом не было, ведь всё, что он сказал, правда.

– У меня есть ещё одна просьба, я хочу кое-кого забрать с собой, поможете?

– Вот умеешь ты, Берегова, создавать людям проблемы!

Зоопарк Центрального парка

11.46

Майклу нравилось в зоопарке, это был уже четвёртый