Город воров - Чак Хоган

— Господи! — воскликнула она, отвернувшись от клумбы, на которую высаживала фиолетовые цветы.

— Привет, — сказал Дуг.

— Ты меня напугал! Откуда ты взялся? — Она огляделась, как будто ожидала, что будет еще какой-нибудь сюрприз. — Что ты здесь делаешь?

Увидев ее улыбку, Дуг начисто забыл, кто он и зачем пришел, забыл обо всем на свете.

— Был тут поблизости. Решил зайти на всякий случай.

Она отряхнула джинсы, испачканные на коленках, будто ему было дело до чистоты ее брюк.

— Ты за мной следишь?

— Ну так, слегка.

— Ну тогда бросай это занятие и иди сюда.

Калитка закрывалась на простую петлю из проволоки. За оградой извивалась аккуратная дорожка из маленьких хрустких камешков. Приветственный поцелуй был бы слишком вымученным и неловким, даже слишком формальным. Пока Дуг разглядывал участок, Клэр стояла совсем близко. За скамейкой разинул пасть видавший виды деревянный сундучок. Из него торчали инструменты, мешок с удобрениями, опрыскиватель.

— Мило, — резюмировал Дуг.

— Ну да… — Уперев запястья в бока, Клэр окинула взглядом свои владения. — Многолетники огорчают меня из года в год. А однолетники разочаровывают еще чаще. И мята душит флоксы.

— Мне показалось, пахнет эвкалиптом.

— Если все это отбросить — добро пожаловать в мой маленький рай. Я тут сажала бальзамины, чтобы ярких цветов стало больше. Если ты не против немного подождать, я почти закончила.

— Я посижу.

Дуг задел плечом какие-то усики, напоминавшие ветки плакучей ивы, и уселся на каменную садовую скамейку. Свершилось — он внутри. Дуг попытался разглядеть то место, с которого раньше наблюдал за Клэр, но у него ничего не получилось.

Она опустилась коленями на резиновый коврик, отвернулась от Дуга и принялась сажать остальные растения в перекопанную клумбу. Над ремнем показалась сиреневая резинка трусиков. Тех самых, которые он когда-то поднял с пола в прачечной.

— Это сюрприз, — констатировала она.

— Просто у меня было время. Занесло вот в эти края. И вспомнилось, с каким восторгом ты рассказывала об этом месте за ужином.

— Да. А тебя правда сюда занесло? Или ты сам себя занес?

— Я сам себя занес — однозначно.

Она обернулась к нему через плечо и улыбнулась.

— Хорошо.

— Плюс к тому — я большой любитель цветов.

— Не сомневаюсь. — Она снова отвернулась к клумбе. — И какие же ты любишь больше всего?

— Э-э-э… сирень.

Она потянулась вперед и утрамбовала почву вокруг короткого стебелька — некоторые так поправляют одеяло ребенку.

— Тебе оттуда мое нижнее белье видно, да?

— Ничего страшного. Я не против.

Клэр не выпрямилась, не прикрылась, оставила, как было. Поступила просто и сексуально. Она закончила посадки, брызнула на цветы водой из шланга, ополоснула руки, сложила инструменты, убрала выбившиеся волосы под резинку и повела Дуга гулять по саду.

— Я должна тебе признаться, — начала девушка, крутя между пальцев зеленый листок. — Я вчера совершила нечто ужасное.

— Что же?

— Посмотрела мыльную оперу. Когда-то я составляла расписание в колледже с учетом телепрограммы. Ну не важно, в общем, там была такая типичная нелепая сцена, когда двое стоят в разных концах комнаты и говорят, говорят, говорят, а потом женщина отворачивается к окну и смотрит в него. Потом ее показывают крупным планом. И она вздыхает: «Ну почему я влюбляюсь в тебя?» Настолько бредово и затянуто, что я улыбалась, выключая телевизор. А потом начала думать. — Она посмотрела на Дуга. — Почему я влюбляюсь в тебя?

— Ух ты! — удивился Дуг, эти слова ударили ему в голову, словно крепкая выпивка.

— Ты совсем не в моем вкусе. Подружки мои, когда я им о тебе поведала, сказали, это просто депрессия. А я им: какая депрессия? Из-за ограбления? Ну разве мы такие уж разные? Мне кажется, у нас общих черт больше, чем различий.

— Согласен.

— Вот оба цветы любим.

Дуг рассмеялся.

— Точно.

— И вообще, мои друзья… — Она потрясла руками, пытаясь яснее выразить свою мысль. — Я чувствую отчуждение. Может, они именно об этом и говорили. Я изменилась. Я это ощущаю. А они остались такими же, беспечными, что ли, и я им немного завидую, но в то же время больше такого подхода к жизни не понимаю. Мне страшно от мысли, что я могу, как бы это сказать, оставить их в прошлом.

— Да, — отозвался Дуг, внимательно ее слушая. — По-моему, я знаю, о чем ты говоришь.

Они завернули за угол большого участка с галечными дорожками и высоким карликовым деревом в горшке. Босая азиатка делала упражнения тайцзи в замедленном темпе, словно толкала невидимую стену.

— Но эта история, ты и я, очень быстро происходит, — продолжила Клэр. — Не доверяю я такому. Я думаю о тебе, и такое ощущение, что… Я могу представить тебя на секунду, а потом картинка исчезает. Как будто я прекрасно тебя знаю — и не знаю совсем. Как будто ты нереальный, как будто я сама тебя придумала — или ты меня. Какие-то дзенские штучки. Дуг, ты настоящий?

— Думаю, да.

— Просто я никак не могу ни с чем тебя связать. То есть — понятно, Чарлзтаун, но это слишком неопределенно. У меня даже нет твоего телефона. И позвонить я тебе не могу. И адреса тоже нет. Я не могу проехать мимо твоего дома, изводясь и мучая себя вопросом: «Дома ли он? Думает ли обо мне?»

— То есть ты хочешь конкретных данных?

— Да! А еще — взглянуть на твои права и другие документы. Хочу побывать в твоей ванной. Хочу минут пять провести одна в твоей гардеробной. Хочу удостовериться, что в один прекрасный день ты не растворишься, как дымок.