Предатель - Алексей Макеев

– Так точно, товарищ полковник, – вскакивая, радостно заявил Никитин.

– И чему радуется? – по-стариковски вздохнул Гуров. – Знал бы он нашу кухню изнутри, так слезами бы горькими заливался. Ну, что? – сказал он, вставая. – Пошли к генералу. Представлять его будем.

Увидев их троих, входящих в приемную, секретарша кивнула, что генерал, мол, один, и они вошли в кабинет. Никитин, вытянувшись, как струна, только что не гаркнул:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Командный голос! – хмыкнул Орлов и, увидев, как покраснел Никитин, негромко рассмеялся: – Ну, словно ты, Гуров, в молодости – так же краснеет, – и, встав из-за стола, подошел к ним. – Ну, что скажешь, Лева? – спросил он, оглядев Никитина с ног до головы.

– Берем, – с некоторой обреченностью ответил тот.

– Это правильно, – одобрительно сказал Петр. – Пора молодым свой опыт передавать. Вы, конечно, и сами еще не старики древние, но о смене все-таки думать уже надо, таких вот д’Артаньянов воспитывать. Ведь и ты, Лева, когда-то таким сюда пришел, а потом и Стас. И вон в каких волкодавов выросли. Лучшие из лучших! Ну, что, капитан? – обратился он к Никитину. – Раз Гуров сказал, что берем, значит, берем. Только на легкую жизнь не надейся – Гуров тебя будет так гонять, что мало не покажется. Так что ты уж старайся, не подвели Крячко – это ведь благодаря ему ты сюда попал, он тебе, можно сказать, теперь крестный отец. Ладно, иди, оформляйся! В кадры я сейчас позвоню.

Они вышли в коридор, и Никитин направился в отдел кадров. Он старался идти спокойно, с достоинством, как и положено работнику Петровки, но радость переполняла его, и он с трудом сдерживался, чтобы не побежать. А Гуров с Крячко смотрели ему вслед, и Лев Иванович думал: «Ну, если Никитин д’Артаньян, то Орлов – битый-перебитый жизнью Атос. Стас – пусть не по форме, но по существу Портос. А я тогда кто? Арамис? Да нет, я по женской части ходоком никогда не был. Я, скорее всего, сам постаревший д’Артаньян. Тем более что и Констанция – Таня – в моей жизни была, а вот Мария на Миледи как-то не тянет».

– Ну, что, поехали? – подергав его за рукав, спросил Стас, и Гуров, очнувшись от своих мыслей, удивленно спросил:

– Куда? – никакие разъезды сегодня он не планировал.

– Мне Анна Григорьевна позвонила – с тобой Васильев хочет встретиться, – объяснил Крячко.

– Ладно! – пожал плечами Лев Иванович. – У нас пока еще ничего не горит и даже не дымится. Поехали!

Васильева они нашли в больничном садике, где он, одетый в спортивный костюм – не иначе, как Тамара привезла, – сидел на лавочке, а Анна Григорьевна и Геннадий Михайлович по обе стороны от него. Стас с Гуровым подошли, поздоровались, познакомились и поинтересовались, как это положено, самочувствием больного, а потом Анна Григорьевна и Геннадий Михайлович очень бережно подхватили Крячко под руки и повели, чтобы показать какой-то совершенно необыкновенный цветок на клумбе. Поняв, что они хотят оставить Льва Ивановича и Васильева наедине, Стас не стал сопротивляться.

– Спасибо вам большое, – негромко сказал Васильев, когда они остались вдвоем.

– Не за что, – небрежно ответил Гуров.

– Да нет, есть за что, – горько сказал тот. – Вы сделали то, что должен был сделать я, но не смог! Я считал себя мужиком, а оказался тряпкой!

– Знаете, я считаю, что нужно много мужества, чтобы отдать жизнь за любимую женщину, – заметил Лев Иванович. – И давайте не будем об этом. Но вот есть один вопрос, на который я очень хотел бы получить ответ…

Но тут Гуров увидел, что Васильев его не слушает, а не отрываясь смотрит в другую сторону, и его глаза светились такой яростной надеждой, что Лев Иванович тут же все понял. Но он все же повернулся туда же – по дорожке, смущенно улыбаясь, шла Ольга Широкова, а рядом с ней – очень похожая на японку девочка. Поняв, что говорить с Васильевым о чем-нибудь сейчас бессмысленно, Гуров, почувствовав себя лишним, поднялся и пошел к Крячко и остальным. Он даже не попрощался – Васильев его все равно бы не услышал. Лев Иванович, Крячко и Анна Григорьевна с Геннадием Михайловичем медленно направились к выходу.

– Анна Григорьевна, а почему мне кажется, что вы все знали с самого начала? – спросил Гуров.

– Конечно, знала, – произнесла она своим мужским голосом. – Но Данилыч так боялся причинить Ольге хоть какой-нибудь вред, что категорически запретил нам заниматься самодеятельностью.

– Интересно, а где заявление Старкова по собственному желанию? У вас? – усмехнулся Крячко.

– Ну, у меня же есть запасной ключ от сейфа, – объяснила она.

– Но что бы вы с ним стали делать, если бы Васильев все-таки погиб? – воскликнул Стас.

– Думаю, оно бы ему уже не пригодилось, – спокойно заметил Геннадий Михайлович, и всем все стало ясно.

– Я хотел задать Дмитрию Даниловичу один вопрос, но, полагаю, и вы знаете на него ответ, – сказал Лев Иванович. – Как я понимаю, достоверную информацию о результатах исследований некоторые заинтересованные лица в последние два месяца не получали, так как же вы гнали дезу? Кажется, на вашем языке это называется именно так?

– Давайте будем говорить на литературном русском языке, – улыбнулась Анна Григорьевна.

– Скажите, Лев Иванович, вы хорошо учились в школе? – неожиданно спросил Геннадий Михайлович.

– Неплохо, но это было давно, – удивленно ответил Гуров.

– Но вы же, наверное, помните, что является основой жизни на земле? – продолжил тот.

Крячко озадаченно почесал затылок, а Лев Иванович, подумав, сказал:

– Вода?

– Вот вы и ответили на свой же вопрос, – рассмеялся Геннадий Михайлович.

Тут и до Стаса дошло.

– То есть вы в химии, конечно, не специалисты, но для опытов используется вода не из-под крана, а специальная, и, если ее состав немного подправить, то, как ни бейся, а ничего не получится!

– Все гениальное – просто! – усмехнулся Лев Иванович.

Они уже собрались прощаться, чтобы разойтись по своим машинам и уехать, когда Геннадий Михайлович неожиданно жестким голосом сказал:

– А вот этого допускать нельзя!

И тут они все увидели Тамару Петровну, которая направлялась в больницу с двумя нагруженными пакетами в руках – не иначе, как с домашней едой, и двинулись ей наперерез. Увидев их, она удивилась, остановилась и, поставив пакеты на землю, стала ждать, когда они к ней подойдут.

– Тамара Петровна! Вам туда лучше больше никогда не ходить! – очень серьезно сказал ей Стас.

– Та-а-а! – угрожающе протянула она, мгновенно уперев руки в боки. – Значит, завел-таки он себе какую-то бабу! Ну, я сейчас эту сучку!..

Подхватив пакеты, она решительно двинулась вперед, но они стеной стояли перед ней и не пускали.

– И что же вы можете сделать? – спросил ее Геннадий Михайлович. – Вцепиться ей в волосы? Расцарапать лицо? Так Данилыч вас после этого просто возненавидит. Вы этого добиваетесь? Поймите, еще ни одна женщина таким образом себе мужа не вернула.