Медовый траур - Франк Тилье

– А врачи, а медсестры, которые работали с пациентом? У вас же есть возможность их найти, правда? Это тысяча девятьсот восьмидесятый год. Назовите мне имена, хотя бы только их имена!

Влетела женщина с младенцем на руках. Мать вопила еще громче ребенка:

– Прошу вас! Кто-нибудь! Доктор! Доктор!

– В отделение неотложной помощи! – бросил врач, едва взглянув на нее. – Вам надо было для начала обратиться в педиатрическую неотложку. Это в другом крыле здания, налево.

– Но у него была температура за сорок! Всю ночь! Доктор!

Кросс нахмурился, и медсестра увела перепуганную мать.

– Все температурят, всех лихорадит! Отделения забиты тепловыми ударами! И так уже несколько дней! Молодые, старики, дети – всех накрыло. Проклятая жара! – Подышав и успокоившись, он скептически посмотрел на меня. – Так на чем мы остановились? Ах да! Кома четверть века назад… И вы хотели бы встретиться с лечащим персоналом того времени… Знаете, комиссар, сколько пациентов проходит через нас за год? Больше тысячи… Надеяться вытащить на свет воспоминания двадцатипятилетней давности – чистейшая утопия!

– Это мое дело. Есть такая возможность – да или нет?

Врач пожал плечами, раздраженно отмахнулся:

– Попробуйте обратиться в администрацию. Здание с затемненными стеклами сразу за нашим, напротив кардиологии. Кадрами занимаются они. Так! Извините, комиссар, но я занят. Привет Эйфелевой башне…

Я в последнюю секунду успел схватить Кросса за халат, и ему это явно не понравилось.

– Погодите, последний вопрос! Эти имена ничего вам не говорят?

Он с разъяренным видом выхватил у меня из рук список с репродукции «Потопа»:

– Какие еще имена? Смеетесь, что ли?

– Это очень важно… Посмотрите, пожалуйста.

Доктор посмотрел, помолчал, подумал и ответил:

– Ничего не совпадает. Я знаю немало людей по имени Оливье, Паскаль, Жан. Но… первая буква фамилии всегда другая… Извините…

На этом он меня покинул, и я остался стоять с открытым ртом.

Что ж, вперед! Курс на административный корпус…

Выйдя из клиники, я издали глянул на свою машину. Девочка спокойно читала на заднем сиденье. Проехать пятьсот километров, чтобы сотый раз перечитывать «Фантометту»! А если ее мать волнуется? Если она обратилась в полицию, когда малышка пропала, не вернулась домой? Во что я вляпался?

Административный корпус. Тот же сценарий. Полицейское удостоверение, начальник начальника начальника. Бесконечное ожидание, телефонные звонки. В конце концов я оказался в кабинете милой толстухи с щеками саксофониста.

– Уголовная полиция из Парижа! – проговорила она, неспешно тюкая по клавишам пухлыми пальцами. – Мне очень нравится комиссар Мулен[29]. Знаете?

– Сидит как раз через стенку от меня.

Я был удостоен самой что ни на есть лучезарной улыбки.

– Вы говорите, восьмидесятый… Педиатрия… С семьдесят первого по восемьдесят третий педиатрией заведовал доктор Рейналь. Значит… – Пощелкав мышкой, она протянула мне распечатку. – Вот вам список всех врачей, работавших там в восьмидесятом… Всего четырнадцать человек… Это не считая медсестер, их сорок семь, список я вам сейчас тоже распечатаю… Только имейте в виду, что адреса тогдашние…

– Разберусь, большое спасибо. Могу я воспользоваться вашим факсом?

– Конечно! – Толстуха перешла на шепот: – Скажите, а что вы расследуете? Ловите убийцу-садиста, как в детективных романах? Обожаю детективы.

– Садиста, да, только еще хуже тех. Он помещает в раны своих жертв личинки насекомых и зашивает сверху. И этих несчастных едят изнутри…

Она отшатнулась, прикрыв рукой рот, замолчала, и ее щеки раздулись, как два маленьких воздушных шарика.

Я передал Леклерку факсом оба списка, сопроводив их просьбой дозвониться до этих людей и попросить вспомнить мальчика с обратным расположением органов, возможно госпитализированного в педиатрическую клинику четверть века назад. Я так и видел, как он корчится от смеха. Ну, от смеха… Это я так…

Поблагодарив любительницу детективов, я вернулся к машине. Малышка в красных ботинках разулыбалась до ушей:

– Мой Франк!

– Видишь, я не задержался, – произнес я, стараясь говорить сурово. – Не хочешь ноги размять? В холле есть автомат с вкусным горячим шоколадом.

– Не люблю я больниц, – кутаясь в халат, проворчала девчонка. – Там полно микробов.

– Ах да, я и забыл, что мадам у нас глуповата! Но все-таки, может, чего-нибудь поешь? Или попьешь?

– Нет, нет и нет! Перестань ко мне с этим приставать!

Я пожал плечами, разложил перед собой на капоте список имен с репродукции «Потопа» и стал перечитывать. Куча неизвестных, живших, должно быть, по соседству с Венсаном, когда мальчишке еще не было пятнадцати. Больница в Гренобле… Вполне возможно, он провел где-то здесь детские годы. И эти люди, несомненно, тоже местные. Надо забыть о Париже и искать здесь, вокруг, в кольце этих гор… Разгадка приближалась, я чувствовал, как она проступает между строк на странице списка. Пятьдесят два имени… Общее прошлое двадцать пять лет назад… Ребенок в больнице… Раздробленная память… Гренобль…

Железо капота под руками раскалилось. Я глянул на солнце, льющее туманный жар из-за гранитной стены, – оно уже палило вовсю.

Из дверей неотложки вылетела та самая мамаша с младенцем, она что-то истерически орала в мобильник. На стоянке теснились автомобили, нагруженные больными с несвежими лицами…

«Тепловые удары», сказал Кросс. Тепловые удары… Первые проявления малярии и симптомы теплового удара похожи… А что, если убийца сознательно нанес удар сейчас, когда температура бьет все рекорды? Воспользовался погодой, при которой легко проглядеть болезнь в море случаев повышения температуры, вызванных жарой? Для того, чтобы малярия могла развернуться в полную силу и… убить?

Конечно, в парижском регионе бдительность органов санитарного надзора усилена на всех уровнях. Пациентам будут задавать правильные вопросы, проведут необходимые исследования. А во всех остальных местах? Везде, как здесь, в Гренобле? Стакан воды, добрые советы – и пока? Отделение неотложной помощи… Большая красно-белая вывеска манила меня к себе, и я сунул этот несчастный список в карман. Надо проверить… Всего лишь проверить… Я наклонился к окну:

– Подожди еще немножко…

– Поторопись, Франк, – не поднимая головы, ответила девчонка, – я уже почти дочитала «Фантометту».

– Только и делаю, что поторапливаюсь… – пробормотал я сквозь зубы.

Крыло, занятое отделением неотложной помощи, изнутри представляло собой лабиринт длинных, пропахших лекарствами коридоров, забитых людьми. Откуда-то издалека слышались стоны. Врачи вели прием в зале с прозрачными стенками, туда пропускали через приемный покой, где уже выросла очередь. Я, не извиняясь и не слушая ворчания и слабых протестов, протолкался вперед и сунул под нос сидевшей за столиком медсестре свое полицейское удостоверение: