Лик над пропастью - Иван Любенко

Клим Пантелеевич спрятал оружие в плащ и отворил каюту. Перед ним возник турецкий морской офицер в сопровождении пяти вооруженных матросов. За их спинами стоял капитан «Ефрата». Не говоря ни слова, турок оттолкнул Ардашева и вошел в комнату.

— Ну наконец! — радостно воскликнул статский советник и принялся торопливо закрывать чемоданы.

— Что происходит, капитан? — возмутился присяжный поверенный.

— Нам преградил дорогу османский военный катер. Пароход едва избежал с ним столкновения. К сожалению, мы гражданское судно и не можем оказывать сопротивление.

— Но на каком основании они вторглись на территорию Российской империи?

— Офицер утверждает, что «Ефрат» вошел в прибрежные воды Турции, хотя на самом деле это не так. Они говорят, что мы незаконно удерживаем на борту турецкого подданного. Очевидно, речь идет о вашем знакомом.

— Да-да, удерживали, и незаконно! — выкрикнул Фон-Нотбек и с довольной ухмылкой добавил: — Вы проиграли, Ардашев. Мне все-таки удалось связаться с турецким консульством, и мы обо всем договорились. Прощайте!

Подхватив чемоданы, он засеменил по коридору в окружении турецких военных. В полуоткрытых каютах мелькали испуганные лица пассажиров. Уже на лестнице адвокат услышал чьи-то восторженные возгласы и крики «ура!».

Все прояснилось на палубе. Тишину морской ночи разорвал шум работающих двигателей. Откуда-то прямо из темных туч, словно призрак, медленно выплывал гигантский корабль. Из трех высоченных труб вылетали снопы искр и черные клубы дыма. Исполин приближался все ближе и ближе, открывая взору расчехленные стволы носовых орудий. В свете прожекторов виднелся герб Российской империи и бортовая надпись: «Иоанн Златоуст». Эскадренный миноносец шел прямо на турецкий катер, оттесняя его от пассажирского парохода. Когда бронированный великан поравнялся с «Ефратом», он застопорил машины и начал спускать шлюпку, в которой Ардашев заметил капитана Мяличкина.

Фон-Нотбек потускнел, как стертый медяк. Не расставаясь с бесценной ношей, он затравленно озирался по сторонам и жался к турецким матросам. Их офицер возмущенно размахивал руками и что-то кричал переводчику.

Ардашев приблизился к статскому советнику, вырвал у него из рук чемоданы и, указывая на многоэтажную громадину, изрек:

— Сдается мне, сударь, вы перепутали корабли. Ваш этот, с орлами. Извольте спускаться, нам уже подали шлюпку.