Игры в любовь - Лорен Хендерсон

Софи явно не нравилось, как проходит открытие выставки. Салли знала, на что та надеялась: что ее работы выставят в какой-нибудь престижной галерее на Корк-стрит или в раскрученном модном месте Ист-Энда. Вместо этого пришлось довольствоваться скромным зальчиком в Сент-Джонс-Вуд, где клиентура состоятельная, а иногда даже образованная, но уж никак не стильная. Посетителями были консервативно одетые местные буржуа, тогда как Софи, очевидно, мечтала о мрачных интеллектуалах в рубашках в обтяжку, с толстыми очками в черных оправах и с искусно всклокоченными гривами.

На всех стенах висели автопортреты: Софи тушью; Софи, развалившаяся на кушетке; Софи, сгорбившаяся над кофейным столиком; Софи недовольная; Софи в тисках особо острого припадка экзистенциальной хандры. Оригинал по большей части торчал на улице и курил сигарету за сигаретой, презрительно отметая робкие попытки владельцев галереи познакомить автора с потенциальным покупателем. Когда какой-нибудь храбрец все же набирался духу и приближался к Софи, ему не удавалось вытянуть из нее ничего, кроме типичного галльского пожатия плечами или угрюмого «Хм», что означало отсутствие какого-либо желания поддерживать вежливую беседу.

— Почему она ни с кем не общается? — спросила Джуди, наблюдая через окно за Софи. Зажав в зубах сигарету и привалившись к стеклу, та напоминала кошку, которая с высоты своего величия наблюдает за суетой людишек, безумно мечтающих приласкать ее.

— Считает, что за нее говорит ее искусство, — ответила Салли. — Стефани ее избаловала. Между прочим, это как раз Стефани договорилась с галереей.

— Да ну? — изумилась Джуди, отреагировав на первые слова подруги. — Да ее невозможно заткнуть, когда она начинает распинаться насчет своего драгоценного искусства!

— Обычно так и есть, но это когда ее работы не висят на стенах, — улыбнулась Салли. — А когда висят, то пусть публика и любуется ими, а не пристает к ней с идиотскими разговорами.

— Хренотень какая-то. Тогда зачем она вообще сюда явилась?

Салли скорчила гримасу.

— По-моему, надеялась, что все будут с молчаливым благоговением взирать на ее мазню, а не трепаться и глушить дармовую выпивку. — Она взглянула на содержимое своего пластикового стаканчика. — Если быть точной, то гнусную кислятину. Но это лишь мои догадки. Понятия не имею, что творится у нее в голове.

— Вообще-то есть и неплохие вещи, — признала Джуди, оглядываясь вокруг.

— Может быть, просто немного странно видеть ее на каждой стене обнаженной, — сказала Салли. — Она ведь не из тех, о ком думаешь: «Ого, вот бы посмотреть, какова она без одежды!»

— Да уж, — согласилась Джуди. — Но мужики, похоже, не против.

— А ее лобковые джунгли? — фыркнула Салли. — Настоящая порнуха, по-моему.

— Художественно оправданная порнуха, — поправила Джуди. — И мужчины могут, не изводясь чувством вины, да еще в присутствии законных супруг созерцать голую жопу Софи.

Именно этому занятию увлеченно предавалось большинство из бродивших по галерее мужчин. Но покупать рисунки никто не торопился. Ни под одним экспонатом так и не появился аккуратно отпечатанный ярлычок «Продано».

— Что скажешь? — спросила Джуди у подошедшего к ним Скотта.

— Лично я предпочитаю, когда у женщин на костях мяса побольше, — ответил тот. — Или тебя интересует, понравились ли мне ее рисунки? — добавил он бесстрастно. — Об этом я еще не успел подумать. Слишком увлекся изучением деталей.

Джуди сердито шлепнула его по руке:

— Очень смешно!

— А что я могу поделать? Будь это голый мужик, вы бы тоже стояли и хихикали над его хозяйством.

— В чем-то он прав, — признала Салли.

— А сама она как? — Скотт оглянулся на Софи. — Похоже, смурнее обычного.

— Злится, что ничего еще не продано.

— Так ведь сегодня только первый день, — удивился Скотт.

— Ну да, но ведь обычно предполагают, что именно на открытии что-нибудь продастся. Думаю, Стефани обязательно купит какой-нибудь рисунок. Она и так чувствует себя виноватой из-за всей этой истории, а тут еще Софи ведет себя как Грета Гарбо.

Салли оглянулась на Стефани, которая оживленно болтала с одной из совладелиц галереи — дорого одетой женщиной, женой богатого бизнесмена. Тот, видимо, купил ей долю в галерее, чтобы она хоть как-то отвлеклась и приутихла по части антидепрессантов, которые пошли в ход после того, как дети выросли и поступили в университет.

— Салли, ты слышала, Скотт продал несколько наших отпускных фотографий издательству, которое готовит большой альбом о Флориде, — похвасталась Джуди.

— Вот это да! Поздравляю, Скотт!

— Еще рано говорить что-то определенное, — пожал плечами Скотт. Но Салли видела, что он очень доволен. Только сейчас, спустя несколько месяцев после знакомства, она научилась читать настроение Скотта.

— И ему заказали еще! — продолжала хвастаться Джуди. — Ты законченный неудачник, Скотт, никто и никогда не узнает о твоих успехах, если я про них не растрезвоню.