Дело Нины С. - Мария Нуровская

Они задумали это вместе – и вместе за это ответят: одна дочь – за убийство, мать и вторая дочь – за соучастие.

Неожиданно у него перед глазами возникла картинка: две девочки, сидящие на ступеньках крыльца и весело препирающиеся…

«Как она могла отречься от своего детства? – подумал комиссар почти с отвращением. – Взяла ручку и поставила подпись на дарственной в пользу постороннего мужчины. Это все из-за нее. Дура, трижды дура. Почему эти бабы, стоит им влюбиться, теряют голову?»

Вспомнился похожий случай. С одной стороны – мошенник, семидесятилетний мужчина, до сих пор находящийся в розыске, с другой стороны – молодая женщина, заведующая отделом в крупном банке. Были они любовниками или нет, сказать трудно, но наверняка она находилась под его влиянием, и до такой степени, что, когда он пришел к ней с предложением, граничащим с абсурдом, она пошла на это. Он сказал: «Знаешь, у меня есть серьезный контрагент, но я должен его убедить в своей платежеспособности. Перечисли в пятницу на мой счет миллион долларов одного из ваших клиентов, в понедельник утром я все верну. Никто не обнаружит». Разумеется, денег не поступило ни в понедельник, ни во вторник, а в среду обкраденный клиент поднял тревогу, и заведующую арестовали. И несмотря на все усилия адвоката доказать, что она действовала в порыве чувств, в каком-то помрачении рассудка, присяжные это не подтвердили, и суд вынес приговор о лишении ее свободы на три года без права замены условным сроком. Может, если бы это сделала жена, наказание оказалось бы более мягким, но сожительницам не приходится рассчитывать в судах на снисходительность. Даже правосудие в их делах проявляет какое-то равнодушие.

«Я не понимаю женщин», – думал комиссар, ложась спать. Но не дано ему было провести эту ночь спокойно. Снились ему странные, мучительные сны, какие-то скачущие лошади, огромный валун, давящий на грудь, темная вода, вытекающая из пещеры.

Он включил свет. Походил по квартире, затем выключил лампу и вернулся в постель.

В темноте замаячило лицо, в котором он запомнил каждую черточку: глаза, нос, рот, надутая, как у обиженного ребенка, верхняя губа. Она и была таким ребенком, обиженным на весь мир, словно Розетта из фильма по роману Моравия, где маму играла Софи Лорен… Эта сцена в ванной с девочкой, которая наблюдает, как мама моет свое тело, и сцена на реке, где мама смывает кровь на бедрах… В фильме обеих насилуют, мать и дочь, в жизни – только мать, но этот факт отразился на судьбе всей семьи, трех женщин и мальчика, которому, по-видимому, скоро придется спуститься с облаков и столкнуться с жестокой реальностью.

Утром, в весьма скверном состоянии, комиссар отправился на работу. Там он застал Бархатного, который заваривал себе кофе; его сильный аромат чувствовался даже в коридоре.

– Кофе будете, шеф? – спросил он с дружелюбной улыбкой.

– Нет, спасибо. – Комиссар принялся разбирать бумаги на своем письменном столе.

– Шеф, у меня есть news , – сообщил подчиненный.

«Он тоже уже в курсе», – подумал комиссар, и это было как резкий укол.

– Рассказывай, – ответил он, стараясь скрыть состояние внутреннего смятения.

– В этом Белостоке у нашего кореша перед самым отъездом в Германию украли машину, отслуживший свое «мерседес»!

– И что из этого следует?

– Еще ничего, только за этот хлам он получил по страховке больше, чем если бы его продал. Теперь второе, – продолжил Бархатный, – когда он уволился с консульской службы, то приехал в Польшу на «додж-караване», который был застрахован в Германии, а приобретен в Канаде. Эту тачку он купил намного дешевле той суммы, которую покрывала немецкая страховка. Ну и очередная кража в Польше и очередная выгодная компенсация в марках… Машину увели у него при странных обстоятельствах. Ноябрь, пустынное место, кашубская деревня. Карвенское болото или что-то в этом роде… И наконец, Варшава, юридическая консультация в Старом городе, на улице Фрета. Кореш теперь ездит на старом джипе «чероки», он уже немного разжился и хочет взять в лизинг внедорожник «ниссан», поэтому заявляет об очередной, третьей краже и снова получает полагающуюся ему страховку!

– Существует такое понятие, как «стечение обстоятельств», – буркнул комиссар, – а кроме того, выражайся по форме.

Бархатный на секунду онемел.

– Шеф, о чем вы?

– О том, что говорят не «кореш», а «потерпевший» или «жертва преступления»!

– Пусть будет потерпевший, – ответил покорно Бархатный, – а что до стечения обстоятельств, то здесь я с вами, шеф, не соглашусь, у меня есть туз в рукаве!

– То есть?

– Потерпевший до отъезда на дипломатическую службу управлял фирмой автозапчастей! Известно, что мафия сбывала ему эти якобы украденные машины. Ну и могло быть так: таскал волк – потащили и волка, – закончил Бархатный свои выводы излюбленным образом, то есть пословицей.

– Это уже кое-что, – ответил комиссар рассеянно.

Было уже почти десять, а назначенный на девять свидетель до сих пор не появился.

Около двенадцати Зацепка взял служебную машину и поехал на улицу Фрета, где остановилась Лилиана Сворович. Хотя Старый город отделяло от комиссариата всего несколько улиц, дорога заняла у него более получаса. Варшава была забита машинами, притом независимо от времени суток. Еще пару лет назад пробки возникали только в часы пик.

На работу комиссар ездил на метро и почти не пользовался своим пятилетним «ауди», который держал в подземном гараже. Гаражное место было закреплено за его малометражной однокомнатной квартирой.

«Как она выдерживает этот шум?» – мелькнуло у него в голове, причем он имел в виду не хозяйку квартиры, а ее нынешнюю жиличку. Наконец ему удалось зайти в подъезд. Комиссар долго стучал, но за дверью не было слышно ни малейшего движения. И он оттуда прямиком поехал в Брвинов, в детский реабилитационный центр, где работала вторая дочь Нины С.

Директор вызвал ее из аудитории. При виде Габриэлы Зацепка ощутил, как у него сжалось сердце, так сильно она была похожа на свою сестру.

Габриэла выглядела испуганной.

– Ведь я уже дала показания… ничего больше я не знаю…

«Знаешь, и тебе придется это сказать», – подумал комиссар.

А вслух произнес:

– Я ищу вашу сестру, она не явилась в назначенное время. Утром она должна была прийти в комиссариат.

– И ее не было?

– Как слышали. Когда в последний раз вы общались?