Лестница страха - Михаил Ежов

— Еще нет! — сказал тот, вместо приветствия. — Я тебе не метеор.

— Понимаю, — усмехнулся Смирнов. — Я по другому поводу. Хотя и не совсем.

— Выкладывай.

— Как вообще продвигается? Раз уж ты сам поднял эту тему.

— Со скрипом. Но дело идет. Узнать, какой фирмы памперсы покупали его родители, не обещаю, но в целом…

— Когда он был мелким, вместо памперсов были тряпки, — назидательно сказал Смирнов. — Это вы, отцы последних поколений, ходите за ними в аптеки.

— Почему в аптеки? Я, например…

— Давай к делу, ладно?

— Да ради бога! Чего надо-то?

— Когда подберешь материалы на Голобова, перешли их Ревейко, ладно?

— Психиатру?

— Ему.

— А у меня, по-моему, его адреса нет.

— Запиши, я продиктую.

— Давай.

Спустя минуту Смирнов попрощался с опером и отправил письмо Ревейко, присовокупив к нему постскриптум, в котором написал, что психиатру придут еще материалы на подозреваемого.

После этого следователь позвонил Жерикову.

— Все в силе? — спросил он с ходу.

— Да, а что? Ты не сможешь?

— Нет, я буду.

— Подруливай часам к десяти. Если спать не ляжешь! — хохотнул в трубку Жериков.

— Ладно. Как там Феофанов?

— Как огурчик.

— Что, зеленый и в пупырышках?

— Именно.

— Хорошо, буду в десять. Если что — звони.

— Непременно.

Конечно, Смирнов понимал, что Жериков не отправится к сатанистам без прикрытия, но он никак не ожидал, что тот решит сразу же повязать всю компанию. Впрочем, доказательств покупки и хранения наркотиков было достаточно, да и свидетельство Феофанова — не пустой звук.

Смирнов прикинул, что успеет пару часов поспать. С учетом того, что ночь предстояло провести на черной мессе, это было самым разумным решением. Он выставил на мобильнике будильник, снял ботинки и устроился на диванчике в своем кабинете, свернув и подложив под голову куртку.

Сон сморил следователя почти сразу — должно быть, сказалось напряжение: не каждый день тебя пытаются убить.

Смирнов проснулся от сигнала мобильника. Резко сел, чтобы сразу прогнать остатки сна. Нашарил сотовый и отключил звонок. Надел обувь, натянул куртку, запер кабинет и спустился на первый этаж. В отделе было почти пусто, остались только дежурные.

— Ты откуда? — спросил один из них, завидев Смирнова.

— Заснул у себя, — ответил тот.

— Ну ты даешь!

— Пока, парни.

— Давай!

Смирнов подъехал к районному отделу по контролю за наркотиками без четверти десять. Припарковавшись, закурил. Минут через пять зазвонил сотовый. Это был Жериков.

— Алло, ты приедешь?

— Я уже здесь, курю в машине.

— Отлично. Жди на улице, мы сейчас спустимся.

— Договорились.

Жериков и Феофанов появились через десять минут, причем магистр был без наручников. Очевидно, полицейский полагал, что он уже никуда не денется. Жериков огляделся и направился прямо к «мицубиси».

— Здорово! — сказал он, наклонившись к открытому окну со стороны водителя. — Не против, если на твоей поедем?

— Запрыгивайте.

Жериков плюхнулся на переднее, а Феофанов разместился на заднем сиденье.

— Дорогу покажешь? — шутливо спросил магистра Смирнов.

— Попробую.

— Тогда поехали, — кивнул следователь, включая зажигание.

— Сейчас прямо, потом направо, выезжаем на Петергофское шоссе, а дальше скажу куда.

— Расскажи вкратце, что нас ждет, — велел Жериков Феофанову спустя некоторое время.

Тот вздохнул:

— Вам вообще что-то известно о черной мессе?

— Считай, что ничего. Кроме того, что вы, сатанюги, вечно норовите поцеловать в жопу черного козла! — Жериков хохотнул, довольный своей шуткой.

Феофанов досадливо поморщился.

— Это шабаш, — сказал он. — Мы такими вещами не занимаемся.

— Ну да, рассказывай!

— Я могу говорить дальше или вы будете меня перебивать?! — не выдержал магистр.

— Давай, давай, вещай. Нам выдадут мантии?

— Естественно.

— Я, кстати, хотел спросить, зачем они нужны? — Жериков продолжал говорить насмешливо, но Феофанов, должно быть, решил не обращать на это внимания.

— У всех религий есть церемониальная одежда. Так, черный цвет означает траур по жертвам христианства и символизирует ночь перед приходом сатаны.

— Правда, что вы не носите золото? — спросил Смирнов, припомнив свои скудные познания о сатанизме. Когда-то он интересовался им наравне с демонологией и экзорцизмом. Тогда он еще пытался бороться со своими видениями.

— Мы носим только серебро, — ответил Феофанов. — Это лунный металл. Кстати, именно по этой причине оборотней можно убить только серебряной пулей.

— Ладно, давай ближе к делу, — буркнул Жериков. — Чем вы занимаетесь на мессе?

— Вначале читается так называемый «вход». Затем прославляется сатана.

— Молитва? — уточнил Смирнов. — Когда читается «Отче наш» наоборот?

— Сатанисты не молятся, — назидательно пояснил Феофанов. В его голосе даже послышалось чувство превосходства.

— Почему это?

— Мы слишком горды. Просить у сатаны не принято, а торговаться бессмысленно: душа свободна, и продать ее нельзя.

— А как же договор, подписанный кровью? — удивился Смирнов.

— Во-во! — поддакнул Жериков. — Фауст там и все такое.

— Бред! — убежденно заявил Феофанов. — Мы в это не верим. Сатана учит нас быть сильными, ни от кого не зависеть и никому не поклоняться.

— То есть он для вас вроде примера? — уточнил Смирнов.

— В общем да.

— Ну а потом? — поинтересовался Жериков. — Что дальше-то?

— Жертвоприношение.

— А, ну да! — хмыкнул полицейский. — Мог бы и сам догадаться.

— Каких именно животных вы приносите в жертву? — спросил Смирнов.

— Чаще всего голубя, кролика или петуха. Их проще всего достать.

— И как происходит жертвоприношение? — Эта тема особенно занимала Смирнова. Он надеялся обнаружить какую-нибудь связь с убийствами.

— Убить животное следует одним ударом, после чего оно отдается на «всесожжение». Кровь наливают в специальную ритуальную чашу и выпивают.