Некромант. Присяга - Наталия Нестерова

Дала отбой. Посидела, сжимая телефон в руке.

– Я не пойду к ним, – спокойно сказал Женька. – И не уговаривай даже. И не объясняй ничего. Максимум закину ключи Ваське, если им надо у меня пересидеть. И вернусь сразу же. Мне твои глаза не нравятся.

– Я так и думала, – покладисто согласилась я. – Женька… ты мне нужен на коне. До зарезу требуется выручить твой «харлей». Я все время на связи, а ты отвези ребятам свои ключи и сразу назад. Ладно?

Женька смотрел на меня крайне подозрительно. Крайне. Я не ощущала его мыслей и чувств, но я Видела, как его информационного тела касается черная мохнатая нить сети, накинутой на всех нас. И держал другой конец этой страшноватой нити господин Федотов, любитель котов, убийца, поднявший Касиза из небытия.

Вечерело.

Я шла вдоль реки, прислушиваясь к сырости, поднимающейся от воды. Набережная под «Алыми парусами» стала просто роскошной, а я ведь помнила времена, когда тут были узкие грязные тропки, до которых добирались только любители бега трусцой и собачники, ну и алкоголики, разумеется.

Раз за разом звонил телефон.

Мариванне хуже. Танька искала способы пробраться в Бурденко, хотя Васька считал, что нашему доктору в нынешнем состоянии не стоит даже пытаться. Сам Васька тихо стоял на ушах – Катю прямо с огорода в Тамбове отвезли в местный роддом и закатали под капельницы. Васькина мама прикорнула рядом в кардиологическом отделении с сердечным приступом. Женька, отъехав от стоянки на своем «харлее», задел какого-то алкоголика, которого выдуло на проезжую часть. У алкоголика была пара ссадин, и он поначалу согласился на отступные, но набежали свидетели. Алкоголик вдруг вообразил, что Чед – сильно нерусский, и в нем проснулся здоровый национализм. Васька не мог вмешаться и помочь, так как это не было липовым объявлением Женьки как свидетеля по некоему делу… Чед не удержался и вместо ста тысяч дал алкоголику в репу… и в итоге «харлей» снова отправился на казенную стоянку, а Женька, врожденное везение которого в данном случае не сработало, – в обезьянник за решетку, не добравшись до друзей. Там его совсем заклинило – в том числе, я точно знала, и от мыслей, что я осталась одна наедине с ситуацией. Заклинивший Женька начал буянить, требовать католического священника… такого быстро не нашли. Хотя по закону он вроде и имел право. Зато очень быстро нашли психиатра…

Совпадения, Танюшка, совпадения. Черная мохнатая паутина сыто гудела. Позитивная энергетика всех, кто мне дорог, переплавлялась в смолистые капли негатива и отчаяния.

Короткие сумасшедшие отчеты закончились жестким вопросом Васьки, так и не получившего Женькины ключи, которые теперь покоились с остальными вещами Чеда в описанном пакете в полиции:

– Ники, что делать? Что нам всем делать?…

Я сорвала веточку сирени.

Это, собственно, было очевидно…

– Вась… берите с Татьяной пару дней отгулов и валите в Тамбов. Женька пусть сидит где сидит. На сколько его посадили? На пятнадцать?… Отлично. Сделайте так, будто меня нет в вашем мире. Как можно реже вспоминайте. Не переживайте, что, дескать, Ники одна. И вообще забудьте про все это наше… дело. Никакой магии и волшебства. Чем честнее вы все так будете думать, тем лучше для меня и тем меньше опасности для вас. Сосредоточьтесь на реале.

– Нас разлучают?…

– Именно. И так как нажимают не на нас, а на дорогих нам людей…

– А почему не нас?…

– Ну, все-таки на вас напрямую нажать сложно – здесь у меня гораздо больше механизмов вмешательства. Я не хочу больше об этом говорить. Не думайте ни о каких подоплеках и возможных вариантах, тонкий мир – мое дело.

– Ники… но ты в самом деле остаешься одна!

– Нет, Васька. Это сложно, но я сейчас не одна. Возле меня минимум два бойца. Честно.

– Давай я хоть останусь!..

– Васька… пойми меня правильно. Бери отгулы – и в Тамбов. Ты не сможешь мне помочь, а если что-то случится в Тамбове – никогда не сможешь мне простить. Мы должны стать паиньками и выполнить то, чего хочет от нас злой дядя. Это стратегия. Она мне нужна. Васька, ты понял?…

И я шла дальше.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый, но с этого номера мне уже звонили… и я снова дала отбой. В данный момент мне ни с кем не хотелось разговаривать.

Завтра у нас пятница, так? Надо было что-то сделать с совещанием. Я не вписалась в командировку, предоставленную мне шефом, да и на совещании должна была бы быть в любом случае.

До места встречи оставалось еще шагов сто… я прикинула кое-какие факты, вспомнила, как у нас там в редакции обстоят дела, и, нагло пользуясь силой Чаши, дарованной мне на совсем другое дело, запустила в судьбы моих дорогих коллег поисковые нити. Нет… нет… не то… Ольга закрыта, как в доспехах, чтобы не сказать, как в танке, – ну, это понятно… Ага!

Пошевелив нитями в пределах отпущенных мне пятнадцати процентов и убедившись, что с позиции светлого Дара я действую абсолютно лояльно, я выдохнула, снимая рабочее напряжение. Скоро посмотрим, получилось или нет.

Снова зазвонил телефон. Вот ведь настырный, а…

– Ксения Арсеньева?

– Да, это я.

– Сколов, следователь. – Странно, я предполагала совсем другого абонента. Голос холодный, как будто обладатель выдержал интонации в холодильнике. Анур заволновался. – Подойдите, пожалуйста, для дачи показаний, а то мы все с вами никак не увидимся… Адресок вам известен? Ларионов особое приглашение передавал?…

Помимо холода из трубы веяло Силой. Странной, но тратить свои ресурсы я сейчас не могла, поскольку впервые сплетала все свои нити из паутины в жгут.

Потом я со следователем Соколовым поговорю. Разумеется, поговорю…

– Ожидаю вас прямо сейчас, – с напором произнес голос в трубке. Красивый мужской баритон. И он обещал большие проблемы в не слишком отдаленном будущем.

– Я к вам сегодня подойти не могу, – сказала я. – Я прогуливалась около этого дома. Ларионов и Мариванна… Мария Ивановна Огурцова могли вам сообщить, что я обладаю особым экстрасенсорным восприятием. Я что-то почувствовала, очень испугалась и сказала Ларионову, что в этом подвале надо сделать тщательный осмотр. Все.

– Верхушка айсберга. Даже если ваша версия правдива… а знаки на полу? Их сфотографировали. А запуганные вами дети?…

– Дети?…

А, Марго! Совсем о ней забыла.

– Она принесла книгу, утверждала, что вы представились работником правоохранительных органов, вымогали у нее эту ксерокопию и угрожали какими-то разоблачениями… словом, разговор у нас не такой будет двухмерный, Ксения Игоревна, как вам кажется.

– Соколов, да?…

– Соколов, Андрей Владимирович.

– Завтра, Андрей Владимирович. Но вы уж тоже не особенно усложняйте.

– Сегодня, Ксения Игоревна. Вы у нас сейчас фигура номер один. Или послать людей вас поискать?…