Леопард - Ю Несбе

— Но ты поискал?

— Точно.

— А может, это халатность, ошибка, и они просто забыли зарегистрировать Аделе на прилете?

— Может. Но тут еще эта открытка…

Харри кивнул Кайе, и та достала почтовую открытку. Хаген успел разглядеть на ней нечто вроде дымящегося вулкана.

— Она отправлена из Кигали в тот же день, в который она якобы прибыла, — сказал Харри. — Но во-первых, на открытке изображен вулкан Ньирагонго, а он находится в Конго, а не в Руанде. А во-вторых, мы попросили Жана Хью сравнить подпись на открытке с той, что так называемая Аделе Ветлесен оставила на карте гостя в отеле «Горилла».

— Он подтвердил то, что было видно даже мне, — вставила Кайя. — Это разные люди.

— Олрайт, олрайт, — согласился Хаген. — Ну и к чему вам все это?

— Просто кто-то приложил немало усилий, чтобы создалось впечатление, что Аделе Ветлесен отправилась в Африку, — сказал Харри. — Бьюсь об заклад, что Аделе находилась в Норвегии, и написать открытку ее заставили здесь. Потом открытку взяли с собой в Африку, это сделал другой человек, который и послал ее оттуда. Все для того, чтобы создать впечатление, что Аделе действительно отправилась туда и потом написала о мужчине своей мечты и что она вернется не раньше марта.

— Есть идея, кто мог сыграть ее роль?

— Есть.

— Есть?

— На паспортном контроле в аэропорту Кигали нашли иммиграционную карту, заполненную на имя Юлианы Верни. Но по словам нашей спятившей подруги в Бергене, ни в пассажирских списках на рейсы в Руанду какой бы то ни было авиакомпании, ни в списках постояльцев гостиниц, располагающих современной электронной системой бронирования, это имя на тот момент не значилось. Однако оно есть в списке пассажиров Руандийской авиакомпании на рейс из Кигали тремя днями позже.

— Я хочу знать, как вы раздобыли эту информацию?

— Нет, шеф. Ты хочешь знать, кто такая Юлиана Верни и где она.

— И?..

Харри взглянул на часы.

— Согласно сведениям в иммиграционной карточке, она живет в Лейпциге, в Германии. Ты когда-нибудь бывал в Лейпциге, шеф?

— Нет.

— И я тоже. Но я знаю, что это родной город Гёте и Баха плюс одного из королей вальса. Не припомню, как его звали?

— Какое отношение это имеет…

— Ну да ладно, а еще Лейпциг славится центральным архивом Штази, службы безопасности ГДР. Город-то находится на территории бывшей ГДР. Ты не поверишь, но за сорок лет существования ГДР выговор восточных немцев настолько изменился по сравнению с выговором прочих немцев, что знающие люди в состоянии уловить эту разницу.

— Харри…

— Прощу прощения, шеф. Суть в том, что женщина с восточнонемецким акцентом в тот же период была в городе Гоме в Конго, а туда от Кигали всего три часа езды. И там она купила то, что, по моему убеждению, послужило орудием убийства Боргни Стем-Мюре и Шарлотты Лолле.

— Нам прислали выписку из копии паспорта, остающейся в полиции после выдачи оригинала, — сказала Кайя и протянула листок Хагену.

— Соответствует описанию покупательницы, данному ван Боорстом, — кивнул Харри. — У Юлианы Верни крупные кудри цвета ржавчины.

— Кирпично-красные, — уточнила Кайя.

— Прости, не понял, — произнес Хаген.

Кайя показала на листок.

— У нее паспорт старого образца, где указывался цвет волос. Они назвали его «brick red», кирпично-красный. Сами знаете, немецкая основательность.

— Я также попросил полицию Лейпцига конфисковать ее паспорт и проверить, есть ли в нем штамп Кигали за интересующий нас день.

Гуннар Хаген тупо смотрел на листок, пытаясь переварить услышанное. Наконец он перевел взгляд на подчиненных, подняв кустистую бровь.

— То есть ты говоришь… ты говоришь, что можешь найти человека, который… — Начальник сглотнул, ища какие-то другие слова, боясь, что чудесная, замаячившая вдруг надежда вмиг рассеется как мираж от слова, сказанного напрямик. Но в конце концов сдался: — Нашего серийного убийцу?

— Я сказал лишь то, что сказал, — отрезал Харри. — Пока. Коллега в Лейпциге сейчас просматривает личные данные и оперативные базы. Так что скоро мы узнаем о Юлиане Верни немного больше.

— Да это просто потрясающие новости, — признал Хаген, взгляд его перебегал с Харри на Кайю, которая одобрительно кивала.

— Но… — сказал Харри и сделал глоток из своей чашки с кофе, — не для семьи Аделе Ветлесен.

Улыбка Хагена погасла.

— Верно. Думаешь, есть какая-то надежда, что?..

Харри помотал головой:

— Она мертва, шеф.

— Но…

И тут зазвонил телефон.

Харри взял трубку.

— Да, Гюнтер! — И повторил с напряженной улыбкой: — Да, Харри Клейн. Genau.[93]

Гуннар Хаген и Кайя во все глаза смотрели на Харри, который слушал молча. Закончил разговор, сказав «danke», и положил трубку. Кашлянул:

— Она мертва.

— Ты это уже сказал, — произнес Хаген.

— Нет, Юлиана Верни. Второго декабря ее нашли в реке Эльстер.

Хаген тихо выругался.

— Причина смерти? — спросила Кайя.

Харри смотрел прямо перед собой:

— Захлебнулась.

— Это не мог быть несчастный случай?

Харри медленно покачал головой:

— Она захлебнулась не водой.

В наступившей тишине стало слышно гудение бойлеров за стеной.

— Колотые раны во рту? — спросила Кайя.

Харри кивнул:

— Если быть точным — ровно двадцать четыре раны. Ее отправили в Африку за тем, чем потом и убили.