Черное Рождество - Наталья Александрова

Борис долго не мог заснуть. Не то чтобы на него сильноповлияла смерть Стасского, нет, за последние годы он видел достаточно смертей,но все случилось так неожиданно… В комнате было душно, к тому же Колзаков восне всхрапывал через неравные промежутки времени, и Борис каждый развздрагивал. Он вспомнил, как странно Стасский заваливался на бок перед тем, какупасть, какими синими были его губы, и поежился. Отвратительная смерть! Иотчего это у здорового молодого мужчины может быть разрыв сердца? С однойстороны, смерть Стасского была внезапна, а с другой – Борис сам не далее каксегодня днем подумал, что Стасский как будто специально нарывается нанеприятности и что долго такое состояние продолжаться не может. Вот как всеразрешилось… Борис готов был поклясться, что никто из присутствующих сегоднявечером при смерти Стасского не пожалел о нем нисколько.

Неприятный был человек. Так что нечего о нем думать, надоспать.

Но сон не шел. Тогда Борис решил выйти прогуляться.

На дворе было тихо и свежо, так что Борис поеживался внезастегнутом френче. Он закурил папиросу и обошел дом, стремясь укрыться ответра. Окно маленькой комнатки, где расположилась Юлия Львовна, было открыто.Борис видел в темноте только огонек папиросы и понял, что Юлия Львовна тоже неспит. Он остановился было в раздумье, но она уже услыхала шаги и окликнула его:

– Не спится?

Голос ее в темноте звучал удивительно и таинственно Онпомедлил долю секунды и шагнул к смутно видимой фигуре в обрамлении оконнойрамы, зная, что теперь уже от нее не уйдет.

– Как ни глупо это звучит, но мне захотелось посмотретьна звезды, – усмехнулась Юлия Львовна.

«На самом деле она ждала меня», – подумал Борис иудивился своему спокойствию.

Она как будто прочитала его мысли, потому что выбросилапапиросу и сказала сердито:

– Вообще-то звезды здесь совершенно ни при чем!

Борис присел на низкий подоконник, Женщина положила руку емуна плечо. Они помолчали некоторое время, привыкая к близости друг друга, потомБорис, не чувствуя ни малейшей неловкости, перекинул ноги внутрь и очутился вкомнате.

Юлия Львовна затворила окно и зажгла стоявшую на столекеросиновую лампу.

– Вы хотите меня о чем-то спросить, БорисАндреич? – Голос ее был абсолютно спокоен.

Он схватил горящую лампу и поднес к ее лицу. В глазах ее небыло больше того темного огня, так недобро светившегося во время сегодняшнеговечера. В глазах ее был призыв и еще что-то, чему он затруднился дать название.

– Зачем? – пробормотал он. – Зачем все этоздесь, после случившегося… – Я объясню потом, – шепнула она, – иты все поймешь.

Руки его задрожали, губы пересохли. Он держал в объятияхстройное легкое тело, тонкие руки ее лежали у него на плечах. Она приникла кего губам, и он забыл про все на свете.

Но черный холод, заползший в его душу в проклятойНовороссийской бухте, не хотел уступать.

«Можно жить и так, – шептал в ухо Борису противныйголос. – Никого не любить и спать с женщинами, когда представится случай.Они все одинаковы, какая разница? И эта сегодня, она сама захотела, сама тебяпозвала, так почему не воспользоваться случаем? Ты здоров и крепок, плотьтребует свое, а что ты не испытываешь к ней никаких чувств, так, может, ей этои не нужно?»

Усилием воли Борис вырвался из обволакивающего плена.

– Я так не могу, – бормотал он.

– Я знаю, – она ничуть не обиделась, – я всепонимаю и помогу тебе.

И снова тонкие руки обняли его сильносильно, и губы еешептали что-то неразборчиво. Борис почувствовал, что снова опускается ко днуморя, и ледяная вода сдавила тело, и черное облако поднимается ему навстречу изглубины. Но что-то сильное и теплое поддержало его, потянуло вверх и заставилоотступить черное облако. И в этот раз оно не успело заползти Борису в сердце.

– Ты колдунья, – шептал он в забытьи.

Не отвечая, она улыбалась в темноте.

Когда Борис очнулся, то с удивлением заметил, чторассветает. Он погладил отрастающие волосы Юлии, которые ложились на щеку изатылок темными завитками.

– Тиф?

– Ну да, полгода назад, сейчас волосы уже отросли. Тыпроснулся?

– Я не спал, а грезил, – улыбнулся он.

– Я хотела тебе объяснить… – Зачем, я всепонял… – Нет, послушай. За эти годы передо мной проходило множество людей,в основном раненых и умирающих. Когда видишь смерть постоянно, перестаешьвоспринимать ее со страхом. Даже приходит какое-то равнодушие. Но я научиласьвидеть смерть заранее, то есть могу определить, умрет человек вскоре или нет.

– Что ты такое говоришь? – Борис приподнялся налокте и заглянул ей в глаза. – Ты не шутишь?

– Не бойся, послушай меня. Речь не идет отяжелораненых, умирающих, тут всякая медсестра с уверенностью сможет сказать,доживет этот человек до утра или нет. И редко кто ошибается. Я же имею в видусовсем другое. Что-то такое в глазах, в том, как человек ходит, поворачиваетголову и говорит. В общем, этого я объяснить не могу, но точно скажу тебе, чтовижу некую отметину, которую смерть ставит на свою будущую жертву. Необязательно это случится на следующий день или через неделю, но… – Но ведьвсе люди когда-нибудь умрут! – Бориса пугал этот разговор.