Метка смерти - Андреас Грубер

– Наше кладбище. Вы его тоже хотите посмотреть?

Сабина вспомнила о татуировке с гробом и четырьмя крестами.

– Обязательно, – ответила она, уже направляясь туда.

Между кустарниками спряталась практически полностью заросшая кованая калитка, у которой Сабина остановилась. Она нажала на ручку, но калитка была заперта.

За спиной патер гремел своей связкой ключей.

– Кладбище закрыто уже несколько лет.

– За могилами никто не ухаживает?

– Последняя сестра была похоронена здесь в 1970 году.

Значит, до того, как начались изнасилования, – прикинула Сабина.

Патер протиснулся мимо нее, поковырял ключом в замке и наконец открыл его.

– Эта дверь была заперта много лет. – Он приподнял ветви и открыл громко заскрипевшую калитку.

Сгорбившись, они вошли на кладбище.

Значит, здесь находилась последняя часть территории монастыря. Дальний конец кладбища был огорожен покосившейся кирпичной стеной с аркой, за ней отвесная скала уходила в ущелье Бруггталь.

На узком пятачке этого убогого погоста один простой надгробный камень теснился на другом. Большая часть могил просела, некоторые таблички висели криво, парочка даже отвалилась и раскололась. Все было покрыто мхом. Вдоль гравийных дорожек рос чертополох и другие сорняки, а по углам кучами собралась листва с фруктовых деревьев.

Значит, вот как монастырь обходится со своими бывшими монахинями. Хотя с момента последнего погребения прошло почти пятьдесят лет, вид все равно был печальный. Но еще больше Сабину поразило то, что она увидела в центре кладбища.

– Я уже задавалась вопросом, когда ты наконец сюда дойдешь. – Под корявой яблоней на краю могилы на корточках сидела Тина, подперев подбородок руками. Она задумчиво повернула голову и снова уставилась на надпись.

– Я думала, ты опрашиваешь сестер? – удивилась Сабина.

– Закончила десять минут назад.

Сабина понизила голос, чтобы патер, оставшийся стоять у металлической калитки, не услышал ее:

– И что ты выяснила?

Тина все еще смотрела на надпись перед собой.

– Они молчат. Абсолютно все. Спустя столько лет. Либо заставили себя забыть те события и больше не хотят о них вспоминать, все еще боясь раскрыть рот, либо стыдятся того, что сделали с ними и ученицами интерната.

Вероятно, и то и другое, – подумала Сабина.

– А как ты сюда попала?

Тина кивнула на кирпичную стену с аркой.

– Там позади есть узкая тропа, которая сначала ведет мимо тыльного входа в парник, а затем вдоль ущелья уходит наверх в лес.

– Ты была в парнике?

– Меня привела туда глухонемая монахиня. – Тина кивнула. – Я ненадолго заглянула внутрь, а потом почувствовала себя плохо. Мне нужно было выбраться оттуда, я нашла эту тропу – и вот оказалась здесь.

Сабина огляделась.

– Ты тоже подумала о татуировке с четырьмя крестами?

Тина кивнула.

– Но здесь нет ничего необычного. Последняя могила 1970 года – еще до того, как тут все началось.

Сабина услышала за спиной хруст гравия.

– Вы достаточно увидели? – крикнул патер.

– Мы уже несколько дней пытаемся связаться с настоятельницей, – ответила Тина. – Но это невозможно. Она якобы больна. Вы знаете, что с ней и где мы можем ее найти?

Патер подошел ближе.

– Для своих восьмидесяти четырех лет Констанс Феличитас умственно в отличной форме, но несколько лет назад у нее открылась тяжелая подагра.

– И несмотря на это она исполняет обязанности настоятельницы?

Патер бессильно развел руками.

– Она упорно отказывается сложить обязанности – хотя с каждой неделей ее состояние ухудшается.

Сабина насторожилась.

– То есть она все еще в этом монастыре?

– Да, конечно. – Он озадаченно посмотрел на них обеих.

– Но где? Мы ее не видели, – заметила Сабина.

Патер указал на арку, от которой тропа уходила в лес.

– Она живет там наверху, в пятистах метрах на поляне стоит маленькая лесная часовня. Раньше, когда в монастыре было тесно, потому что здесь жило много монахинь, настоятельница переехала в часовню и организовала там для себя жилье и кабинет.

– Так далеко?

Он пожал плечами.

– Мужчинам нельзя заходить в помещения сестер-монахинь, поэтому она оттуда вела все служебные дела с садовником, рабочими или согласовывала меню с поваром. К тому же в часовне у нее достаточно места, а вид оттуда…

Тина поднялась.

– Хотя настоятельница тяжело больна, она все еще живет одна там наверху?

– У нее есть сиделка. Сестра из нашего монастыря, которая уже много лет является приближенной настоятельницы и заботится о ней.

– Больная или нет – нам нужно с ней поговорить, – настаивала Сабина. – Или, по крайней мере, с этой сиделкой.

Патер поморщился.

– К сожалению, это невозможно. Они обе уехали. Сиделка отвезла ее на вокзал и поехала с ней на поезде в Линц – на полугодовое контрольное обследование в больнице сестер милосердия.

– Когда это было? – спросила Сабина.

– Четыре дня назад.

– С тех пор у вас был контакт с ней или ее сиделкой?

– Нет – но они вернутся сегодня вечером.

Точно нет.

Сабина и Тина переглянулись и бросились вверх по тропинке.