Форель и Фемида - Найо Марш

1

Леди Лакландер медленно подошла к ним.

— Если это сооружение меня выдержит, Октавиус, — сказала она, — я сяду.

Полицейские посторонились. Внезапно мистер Финн залепетал:

— Нет, нет! Ни слова больше! Я вам запрещаю!

Леди Лакландер опустилась в плетеное кресло.

— Умоляю вас, — истерически взывал мистер Финн, — не открывайте рта, леди Лакландер!

— Вздор, Окки, — слегка задыхаясь, возразила она. — Если хотите, сами молчите, дурачок.

Она бросила взгляд на Финна и рассмеялась.

— Господи, да вы что, думаете, это моих рук дело?

— Нет, нет! Что вы!

С усилием повернувшись, леди Лакландер обратилась к Аллейну:

— Я пришла сюда, Родерик, выполнить волю моего мужа. Я должна донести до вас его признание.

— Наконец-то, — сказал Аллейн. — Седьмая глава!

— Совершенно верно. Не знаю, что вы уже знаете — или думаете, что знаете, — и что вам тут наболтали.

— Я ничего ему не сказал! — выкрикнул мистер Финн.

— Гм, очень любезно с вашей стороны, Октавиус, — произнесла леди Лакландер.

Мистер Финн в возмущении всплеснул руками, но промолчал.

— Есть и другие источники информации, — продолжала леди Лакландер. — Насколько я понимаю, жена полковника была в курсе дела.

«Джордж рассказал Китти Картаретт о седьмой главе, и леди Лакландер об этом узнала, — подумал Аллейн, на которого посмотрела старая дама. — Она думает, что Китти все пересказала мне». Однако он промолчал.

— Так что считайте, — добавила леди Лакландер, — что я просто уступаю необходимости.

Аллейн кивнул.

— Однако дело обстоит все-таки не совсем так. Прежде всего мы, вся наша семья, в долгу перед вами, Октавиус.

— Остановитесь — воскликнул мистер Финн. — Остановитесь на этом, не произносите вслух…

— Мистер Финн, — вмешался Аллейн, одним махом нарушив по крайней мере три правила поведения полицейского, — если вы не прекратите болтовню, я приму неотложные меры, чтобы заставить вас умолкнуть. Угомонитесь, мистер Финн!

— Да, Окки, — сказала леди Лакландер, — я совершенно согласна с инспектором. Либо заткнитесь, либо убирайтесь отсюда, любезный.

Она подняла свою маленькую, пухлую ручку и держала ее на весу, словно одного из котят мистера Финна.

— Уж поверьте мне, — добавила она, — я все тщательно обдумала. Не волнуйтесь!

И пока мистер Финн, в замешательстве теребя пальцем губу, пялился на Аллейна, леди Лакландер, сделав решительный жест маленькой своей ручкой, промолвила:

— Родерик, мой муж был предателем.

2

Странная компания расположилась в неудобных плетеных креслах: Фокс потихоньку вел записи, мистер Финн сидел, зажав голову руками, а леди Лакландер, обратившись всем своим мощным фасадом к Аллейну, говорила и говорила.

— Об этом, — продолжала она, — и написано в седьмой главе.

Голос ее на мгновение прервался. Потом она произнесла:

— Говорить мне нелегко. Уж не хочу показаться вам дурой. Погодите минутку, ладно?

— Конечно, — кивнул Аллейн, и все ждали, пока леди Лакландер, губы которой дрожали, а пухлые ручки никак не могли найти себе места, придет в чувство.

— Ну вот, уже лучше, — сказала она наконец. — Теперь я справлюсь. — И продолжала: — Во времена, когда произошла история в Зломце, мой муж имел тайную связь с немецкими фашистами. С самой их верхушкой — с людьми из окружения Гитлера. Немцы считали его своей козырной картой: как-никак английский дипломат, имя которого, — голос ее дрогнул, — пользовалось уважением у него на родине. Он стал предателем и безоговорочно уверовал в нацистские идеалы.

Аллейн увидел, что на глаза леди Лакландер навернулись слезы.

— У вас в разведке об этом так и не узнали, Родерик?

— Нет.

— Но сегодня утром мне почудилось, что вам это известно.

— Я догадывался. Не более того.

— Так что она ничего вам не сказала?

— Кто она?

— Китти, жена Мориса.

— Нет.

— Неизвестно, чего ждать от какой женщины, — пробормотала леди Лакландер.

— От людей вообще неизвестно, чего ждать, — ответил Аллейн.

Густой румянец обезобразил ее лицо.

— Но я не понимаю: почему? — вмешался мистер Финн. — Почему Лакландер на это пошел?

— Дело, наверное, в идее господствующей расы? — предположил Аллейн. — Аристократический англо-германский альянс как единственная альтернатива войне и коммунизму, как единственная надежда на выживание для английской знати? В те времена такие идеи были популярны. Лакландер был не одинок. Ему наверняка наобещали с три короба.

— Вы к нему безжалостны, — прошептала леди Лакландер.

— А где взять жалость? В седьмой главе, как я понимаю, он и сам себя не жалеет.

— Он горько раскаивался. Муки совести не давали ему покоя.

— Да, — сказал мистер Финн, — уж это точно.

— О да! — воскликнула леди Лакландер. — Да, Окки! И больше всего мучился он от того, какой ужасный вред он причинил вашему мальчику.

— Вред? — переспросил Аллейн и остановил мистера Финна, который хотел что-то сказать. — Извините, мистер Финн, мы должны выслушать все до конца.

Леди Лакландер продолжала:

— Не останавливайте меня, Окки! Ведь вы сами все читали. И вы должны были бы кричать об этом на всех перекрестках.

— Сэр Гарольд пишет, что Людовик Финн невиновен? — спросил Аллейн.

— Да, во всем, кроме небрежности.

— Понятно.

Леди Лакландер закрыла лицо руками. И этот жест был настолько необычен для ее поведения, что ошарашил остальных не меньше, чем тот истерический надрыв, с которым она сумела справиться.

— Кажется, теперь я понимаю, — сказал Аллейн. — В истории с железнодорожной концессией в Зломце сэр Гарольд, видимо, лишь делал вид, что следует инструкциям английского правительства, а на самом деле соблюдал германские интересы?