Горячая шестерка - Джанет Иванович

– Нет. Извините.

– У меня тут свидание вслепую, – пояснила я. – Он сказал, что будет одет в офицерскую форму. – Я протянула руку: – Стефани Плам.

Он пожал мою руку:

– Элвуд Стейджер.

Бинго!

– Господи, как же здесь жарко, – заметила я. – Выйду, подышу немного свежим воздухом. Не желаете присоединиться?

Он нервно оглядывался, желая убедиться, что он ничего не упустил.

– Не знаю. Не думаю. Они сейчас начнут показывать фильмы.

Урок номер один: не лезь к фанату, когда вот-вот начнется фильм. У меня был выбор. Поднажать на него или дождаться, когда он соберется уходить. Если же он досидит до конца и выйдет вместе с толпой, могут возникнуть проблемы.

Подошел Лунатик.

– Приятно видеть, что вы подружились. Знаешь ли, у Элвуда сейчас тяжелые времена. Он делал такое дивное зелье, а они его заперли. Мы все просто в отчаянии.

Глаза Элвуда непрерывно бегали.

– Что же они не показывают фильмы? – спросил он. – Я только ради фильмов пришел.

Лунатик отпил глоток из своего стакана.

– Элвуд хорошо зарабатывал, копил деньги на колледж, а теперь потерял лицензию. Позор, да и только.

Элвуд скупо улыбнулся.

– На самом деле у меня никогда не было лицензии, – признался он.

– Тебе повезло, что Стеф здесь, – заявил Лунатик. – Не знаю, что бы мы с Дуги делали без Стеф. Большинство охотников за сбежавшими преступниками тут же взяли бы тебя за костлявую задницу и поволокли в тюрягу, а Стеф...

Элвуд выглядел так, будто кто-то врезал ему битой по голове.

– Охотник за сбежавшими преступниками!

– И самый лучший, – добавил Лунатик с гордостью.

Я наклонилась вперед, стараясь говорить как можно тише, но все же так, чтобы Эдвуд меня слышал.

– Может быть, нам все же лучше выйти наружу и все обсудить?

Элвуд отскочил.

– Нет! Я не пойду! Оставьте меня в покое!

Я потянулась было, чтобы надеть на него наручники, но он оттолкнул мою руку.

Лула вытащила шоковый пистолет, Элвуд нырнул за спину Лунатика, а Лунатик свалился к нашим ногам.

– Опс, – сказала Лула. – Похоже, я попала не в того маленького треккера.

– Ты его убила! – заверещал Элвуд.

– Время вышло, – заявила Лула. – Прекрати орать мне прямо в ухо.

Я поймала одну его руку и защелкнула на ней браслет.

– Ты убила его, ты в него выстрелила, – повторял Элвуд.

Лула уперлась руками в бока.

– Ты выстрел слышал? Не думаю. У меня и настоящей пушки нет, потому что мисс Противница насилия заставила меня оставить ее в машине. И правильно сделала, иначе я вполне могла бы тебя пристрелить, уж очень ты мерзкий маленький таракан.

Я все еще пыталась поймать вторую руку Элвуда, когда вокруг начала собираться толпа.

– Что происходит? – спрашивали они. – Что ты делаешь с капитаном Кирком?

– Мы тащим его ничтожную белую задницу в кутузку, – сказала Лула. – Расступитесь.

Краем глаза я заметила, что что-то пролетело мимо и ударило Лулу в голову.

– Эй! – закричала она. – Что вы делаете? – Она приложила руку к голове. – Это один из вонючих сырных шариков. Кто швыряется сырными шариками?

– Освободите капитана Кирка! – заорал кто-то.

– Черта с два, – парировала Лула.

Шмяк! Прямо в лоб Луле попала слойка с крабами.

Шмяк. Шмяк. Шмяк. Булочки с яичницей.

Вся комната скандировала в унисон:

– Свободу капитану Кирку! Свободу капитану Кирку!

– Пора отсюда выбираться, – сказала Лула. – Тут кругом психи. Все обкурились.

Я дернула Элвуда вперед, к двери, но тут же меня облили горячим соусом и швырнули мне в голову парой сырных шариков.

– Хватайте их! – завопил кто-то. – Они похищают капитана Кирка.

Мы с Лулой пригнули головы, пробиваясь через тучи летящих бутербродов под аккомпанемент разнообразных угроз. Добрались до двери и выскочили на улицу, волоча за собой Элвуда. Швырнули его на заднее сиденье, вскочили в машину сами, и я с силой нажала на педаль газа. Любая другая машина вылетела бы со стоянки подобно ракете, но «Бьюик» спокойно выехал на дорогу и потрусил прочь.

– Знаешь, если подумать, эти треккеры – просто банда трусов, – заметила Лула. – Случись такое в моем районе, там сырные шарики были бы начинены пулями.

Элвуд молча дулся на заднем сиденье. Он тоже случайно схлопотал пару сырных шариков и несколько булочек, так что его костюм не выдерживал уже никакой критики.

Я завезла Лулу домой и направилась в участок. Дежурил Джимми Нили.

– Господи, – сказал он, – чем это воняет?

– Сырными шариками, – объяснила я. – И булками с яйцом.

– У тебя такой вид, будто ты дралась продуктами.

– Это все треккеры начали, – сказала я. – Черт бы их побрал.

– Да уж, – согласился Нили, – им доверять нельзя.

Я получила квитанцию, сняла с капитана Кирка свои наручники и вышла в ночь. Территория вокруг участка была ярко освещена галогенными лампами, но небо было темным и беззвездным. Начинался дождь. Как бы здорово было, если бы я сейчас была у Морелли вместе с Бобом. А так, я стояла одна под дождем, от меня несло сыром и крабами, и мне не давала покоя мысль, что раз уж кто-то убил Синтию Лотте, то не оказаться бы мне следующей. Единственным плюсом этого печального обстоятельства было то, что убийство Синтии на время отвлекло меня от мыслей об Артуро Столле.

Я не чувствовала себя слишком привлекательной в измазанной соусом рубашке и с остатками сырных шариков в волосах, поэтому, прежде чем появиться у Морелли, я решила заехать домой. Поставила «Бьюик» за «Кадиллаком» мистера Ванштейна, заперла его, шагнула к зданию и тут только сообразила, что напротив, прислонившись к машине, стоит Рейнджер.

– Тебе следует быть поосторожней, детка, – сказал он. – Прежде чем вылезать из машины, полезно оглядеться.

– Я задумалась.

– Пуля в голове заставит тебя выбросить все мысли из головы.

Я скорчила гримасу и показала ему язык.

Рейнджер улыбнулся.

– Пытаешься меня возбудить? – Он вытащил крошки хлеба из моих волос. – Булочки?

– День длинным выдался.

– Ты что-нибудь узнала от Рамоса?

– Он сказал, что у них проблема в Трентоне, имея в виду, как я думаю, младшего Макарони. Но потом он сказал, что все устроил и отправляет эту проблему морем на следующей неделе. И если повезет, судно затонет. Затем пришли два мордоворота и забрали его, и еще они сказали, что не могут разыскать груз. Ты понимаешь, о чем шла речь?