Козырной стрелок - Андрей Ильин

— Сколько, сколько? — удивленно переспросил своего старинного приятеля, работавшего в Министерстве внутренних дел, Юрий Антонович, бывший принципиальный коммунист, ныне переквалифицировавшийся в беспринципного бизнесмена.

— Четырнадцать! — повторил тот. — Четырнадцать трупов в поселке Федоровка.

— Кто они были, эти четырнадцать?

— Уголовниками были.

— Все четырнадцать?

— Все четырнадцать.

— И он их один?

— Похоже, что один.

— А ты ничего не путаешь?

— Как же тут спутаешь, когда министр нас по этому поводу чуть не час в хвост и в гриву склонял!

— Ты документы лично сам видел?

— Видел.

— Ну и что?

— То самое! Пять убиты тупыми, тяжелыми предметами, остальные застрелены из двух пистолетов. Один пистолет найден. На нем отпечатки пальцев Иванова. Который еще по двум делам проходит и о котором ты меня спрашивал.

— А мне нельзя на те документы взглянуть? Хоть одним глазком.

— А тебе что, моего слова недостаточно?

— Достаточно. Но хотелось бы лично.

— Лично не получится. Дела Иванова теперь под контроль министра взяты. Так что доступ сильно ограничен.

— А ты посмотреть можешь?

— Я могу.

— Тогда узнай, сколько на нем всего потерпевших висит. Если от самого первого до последнего.

— А это и смотреть не надо. Я так скажу. Пятеро на Агрономической. Один и четверо на Северной. Четырнадцать в поселке Федоровка. И еще, возможно, трое раньше, если судить по пистолету. Впрочем, те трое могут быть не его. Просто и тут и там использовался один пистолет.

— А почему ты считаешь, что это он всех? Один...

— Это не я считаю. Это следователи считают. Исходя из существующей доказательной базы — актов экспертиз, свидетельских показаний, отпечатков пальцев.

— Его пальцы?

— Его. По всем четырем эпизодам. На стенах, на мебели, на пистолетах, на трупах, на напильнике, которым он зубы спиливал...

— Кто он, этот Иванов?

— Рядовой инженер какой-то занюханной лаборатории.

— Я не про это. Кто он на самом деле?

— Не знаю. Судя по биографии — никто. А если по количеству потерпевших и способам их умерщвления — отечественный Джек-Потрошитель.

— И что, никаких зацепок?

— Никаких.

— Совсем никаких?

— Совсем. Кроме разве пистолета.

— Какого пистолета?

— Из которого он шлепал потерпевших на Северной. А до того то ли он, то ли еще кто угробил троих человек несколько лет назад.

— Ну и что с того?

— Только то, что тот пистолет был похищен со складов военной разведки. И еще то, что трое потерпевших, убитых несколько лет назад из того пистолета, тоже служили в военной разведке. В ГРУ.

— Ты хочешь сказать... Ты хочешь сказать, он грушник?

— Я ничего не хочу сказать. Ты спросил — я ответил.

— А следствие что по этому поводу говорит?

— Следствие по данному поводу молчит. Следователям не до прошлых мертвецов. Им свежих трупов хватает.

— А как ты сам думаешь? Если без протокола?

— Если без протокола, то вполне может быть. По гражданским делам такое количество трупов редкость. А по военным — в самый раз. Они привыкли у себя мертвецов взводами и ротами исчислять.

— Тогда спасибо. За информацию. И особенно за личное мнение...

«Неужели он действительно грушник?» — подумал Юрий Антонович, положив трубку.

Если судить по числу трупов. По тому, как он стреляет. И по тому, что думает его старинный эмвэдэвский приятель...

Может, действительно? Ну кто еще, кроме хорошо обученных и натасканных на убийство военных диверсантов, способен уложить четырнадцать человек?

Кто?

Вряд ли кто...

А раз так, то вполне вероятно, что за идейных коммунистов и за покойного Петра Семеновича взялись военные. В связи с чем приходится предположить, что военные что-то узнали о счетах партии. И ввязались в драку за счета партии.