Солнечные часы - Софи Ханна

– У меня целый список ее друзей, парочка связей по бизнесу, – сообщил Селлерс. – Многое рассказали ее родители.

Которые пришли в отчаяние, услышав, что их единственного ребенка обвиняют в попытке убийства… Селлерс с трудом заставил себя сообщить им такую новость.

– По бизнесу? В смысле – когда она мастерила глиняные избушки?

– Да. Они неплохо расходились. В «Реммиксе» был приличный выбор.

– Значит, деловая хватка есть. – Гиббс был страшно доволен собой. – Расскажи ему самое интересное.

– Как раз собирался. – Селлерс снова обратился к Саймону: – Джульетта уже несколько лет не встречалась с друзьями. Собственно, она вообще ни с кем, кроме мужа, не общалась после нервного срыва в две тысячи первом году.

– Вообще-то не похожа она на слабонервную. – Саймон представил себе Джульетту – хладнокровную, чуть ли не по-королевски уверенную в себе. – Даже наоборот – железная дамочка.

– Я побеседовал с ее врачом, и та рассказала, что Джульетта Хейворт полгода провела в постели. А до того несколько лет работала как безумная – без перерыва, без отпусков. Она попросту перегорела.

– В то время она была замужем за Хейвортом?

– Нет. До нервного срыва она жила отдельно, а после вернулась к родителям. Замуж вышла в 2002 году. Сегодня утром я долго беседовал с ее родителями, Норманном и Джоан Хэзлхерст. Оба утверждают, что Джульетта не могла причинить Роберту вред. Никоим образом. Однако они также утверждают, что она наверняка хочет поговорить с ними и увидеть их, а мы знаем, что это не так.

– Они не врут, – вставил Гиббс. – Как любым родителям, им просто хочется быть ей нужными.

– Джульетта и Роберт познакомились в магазине видео, – продолжал Селлерс. – Магазин «Блокбастер», находится в Сиссинхерсте, графство Кент, на Стаммерз-роуд, недалеко от дома Хэзлхерстов. Джульетта только-только начала выходить после срыва. Она забыла кошелек, обнаружила это уже у кассы и очень расстроилась. Роберт стоял за ней в очереди. Он заплатил за нее и проводил обратно. Родители его за святого почитают. Джоан Хэзлхерст страдает из-за Роберта не меньше, чем из-за дочери. Говорит, что благодарна ему по гроб жизни – он поставил Джульетту на ноги.

Саймону все это очень не нравилось, хотя он и не понимал причины. Уж больно гладко. Надо будет пораскинуть мозгами.

– А что Хейворт делал в Кенте? Где он тогда жил?

– Незадолго до знакомства с будущей женой он купил дом в Спиллинге, – ответил Гиббс. – А до того… Хрен его знает. Мы на него ничего не накопали. Одна большая черная дыра.

– Что вызвало нервный срыв? Это как-то связано с ее работой? Может, возникли проблемы?

Развернувшись вполоборота, Гиббс рыкнул на официантку за то, что заказа долго нет.

– У нее все шло лучше некуда, – сказал Селлерс. – По словам матери, вначале, когда дочь только-только открыла свое дело, все было просто замечательно. Зато потом, когда бизнес окреп, расцвел, сама Джульетта развалилась на части.

– Не вижу логики, – прокомментировал Гиббс.

– Логика есть, – возразил Саймон. – Чем солиднее бизнес, тем больше проблем.

– Мать утверждает, что Джульетта себя заездила – пахала день и ночь, об отдыхе и развлечениях забыла. Хотела добиться идеала. Мол, она совершенно сдвинута на успехе. Всегда такой была.

– В смысле?

– До нервного срыва Джульетта всегда и во всем была первой. Лучшая ученица в начальной и средней школе. Спортсменка – выступала за графство, дома у нее куча призов. Пела в хоре, получила грант на учебу в Королевском колледже Кембриджа, но отказалась и поступила в колледж искусств…

– Она и сейчас первая. – Гиббс облизнулся: официантка несла вожделенный мясной пирог. – Только теперь вместо бизнеса – похищения и изнасилования.

– Какое у тебя сложилось о ней впечатление после беседы с родителями? – Саймон сглотнул от запаха рыбы с картошкой, которую подали Селлерсу. На обратном пути надо будет перехватить сэндвич. – Что она за человек? Настырная? Замкнутая? Дерзкая?

– Я бы сказал – экстраверт. Энергичная, общительная. Правда, слегка зацикленная на своих успехах, как считает отец. Если в работе нелады – злилась, ни к кому не желала прислушиваться. Отец сказал, что дочь у них с норовом. Была с норовом – до срыва. Мать, понятное дело, защищала дочь с пеной у рта. Запретила отцу очернять родное дитя. Я уж промолчал, что их Джульетта и без его слов по уши в грязи. Самое странное, что и родители, и все, с кем я общался, говорят так, будто знали двух абсолютно разных Джульетт.

Саймон кивнул:

– Джульетта до нервного срыва – и после? Такое с людьми случается.

– Мать рассказала об этом срыве. – Селлерс потер глаза и подавил зевок. – Стоило начать, ее просто понесло. Я остановить не мог.

– И что именно она рассказала? – Саймон пропустил мимо ушей насмешливое фырканье Гиббса.

– Как-то раз родители ждали Джульетту на ужин. Она не появилась. Они телефон оборвали – бесполезно. Поехали к ней. Джульетта не открыла, но они точно знали, что дочь дома, – машина на месте, за дверью играла музыка. В конце концов отец разбил окно. Джульетта находилась в мастерской, вид у нее был страшнее некуда, точно неделю не спала, не ела, не мылась. Родители, конечно, пришли в ужас, начали расспрашивать, что случилось, а она глянула сквозь них – и вернулась к работе. Только твердила: «Это надо закончить…»

– Что закончить?

– Заказ, над которым работала. По словам матери, у Джульетты была масса заказов, причем срочных, – подарки к праздникам, юбилеям, всякое такое. Родители всю ночь просидели рядом, она к утру закончила, и они велели ей ехать с ними домой. Она не возражала, не сопротивлялась. Мать сказала – ей вроде как все равно было, что с ней делают.

Гиббс пихнул Селлерса локтем в бок:

– Уотерхаус уже ее жалеет. Верно, Уотерхаус?

– Продолжай, – сказал Саймон. – Или у тебя все?

– Почти. Родители спросили, для кого домик, над которым она до утра просидела, – думали, раз такая срочность, то надо доставить заказчику. А Джульетта не помнит. Всю ночь твердила, что должна закончить работу, а для кого трудилась – без понятия.

– В общем, умом баба тронулась, – вставил Гиббс.

– А после той ночи как отрезало. Джульетта слышать ничего не хотела про работу. И видеть не могла свои домики. Она раньше родителям несколько подарила, так пришлось их на чердак унести. Те, что у нее в квартире имелись, тоже отправились на чердак. И все, точка. С тех пор она больше не работала.

– Еще как работала, только специальность сменила, – возразил Гиббс. – Да она трудоголик, доводит себя до безумия. Может, сейчас произошло то же самое: новый ее бизнес, все эти похищения-изнасилования, процветал, вот она и уработалась. Как результат – крыша поехала. Наша красотка и вмазала мужу по башке.