Дело о лесном монстре - Марина Серова

Но Тане была важна только реакция Акопова. Она говорила о многом.

* * *

Участковый запер Таню в каком-то полуподвальном помещении местной администрации. Руки ее все так же были закованы в наручники, а в «гости» никто не наведывался. У Ивановой было время подумать и взвесить все плюсы и минусы придуманного ею плана.

В конце концов, у нее было не так уж и много шансов добиться справедливости и разгадать тайну преступления в деревне Верхнее Борькино.

Сидеть в тишине и одиночестве было крайне скучно. Тем более что Таня не имела ни малейшего понятия о том, идет ли план по плану или все пошло плохо и ее риск окажется в итоге бессмысленным.

По ощущениям прошла целая вечность, по общепризнанному летосчислению — всего лишь три часа, когда Таня услышала шаги. В эту часть администрации никто не заходил все то время, что она тут сидела. Но теперь кто-то решил навестить Иванову.

— Ну, как дела у господ заключенных? — дверь «камеры» Тани открылась, и на пороге обнаружился Кирьянов.

— Киря! Наконец-то. Мне казалось, я тут состарюсь, пока ты придешь.

Кирьянов крутил на пальце ключи от наручников.

— Не наговаривай на себя. Ты все так же молода, как в нашу первую встречу.

Таня поднялась на ноги и подошла к своему другу, протягивая запястья. Кирьянов быстро и ловко расстегнул «браслеты», и те свалились на пол. Поднимать их Иванова не хотела. Ей вообще не хотелось прикасаться к этой вещи. Запястья ужасно болели теперь, и Таня тут же их потерла, отталкивая ногой наручники в угол комнаты. Те звякнули, стукнувшись о стену.

— Как все прошло?

Кирьянов довольно кивнул:

— Все хорошо прошло. Как ты планировала. Задержали вашего участкового. Наверху сидит. Ждет тебя.

Таня кивнула. Поговорить с Акоповым хотелось очень сильно.

Акопова привели в чей-то кабинет на втором этаже. Дверь возле кабинета охраняли двое вооруженных мужчин в форме. Внутри обнаружилось еще трое. И прикованный наручниками к стулу Акопов. Он злобно оскалился, смотря на Таню:

— Пришла.

— Пришла, — ответила Иванова. — Поговорим?

— Поговорим.

Откровенно говоря, Таня не говорить с ним хотела, а съездить участковому чем-то тяжелым по лицу. Желательно не один раз и даже не один десяток.

— Есть что рассказать?

Акопов покачал головой из стороны в сторону.

— Тогда, пожалуй, рассказ могу начать я. Не против?

Акопов снова покачал головой.

— Итак, все началось полгода назад. Все в поселке знали, что пять подруг — Тая, Юма, Лиза, Света и Лера — хотели покинуть родной край сразу после окончания школы. Девочки мечтали о хорошей жизни. Хотели вырваться отсюда и зажить так, как хочется. Тогда одной из девочек поступило предложение.

Имя «Лера» напрашивалось на то, чтобы быть произнесенным, но Таня назвала другое:

— Лиза. Она получила предложение от другой своей подруги. Предложение провернуть хитрый план и убедить девочек поучаствовать в нем. Взамен каждая из их пятерки могла получить большую сумму денег. Достаточную для поступления и безбедной жизни первые два года в городе. Хорошая такая плата, не находишь?

Акопов усмехнулся.

— И у Лизы все получилось. Хотя девочки и успели перессориться в какой-то момент.

Слова Лизы о том, что Лера и Света поругались именно из-за того, от кого они могли получить помощь, были полуправдой. Подруги и правда поругались из-за этого: Лера хотела уехать своими силами, не ввязываясь ни в какую сомнительную историю со странной целью, а Света видела в этом прекрасный шанс. Остальные девочки долгое время занимали нейтральную сторону. До тех пор, пока Лера не приняла решение поучаствовать в плане.

— Тогда они и приступили к его исполнению. Каждая из девочек должна была исчезнуть из поселка в свой определенный срок и определенным способом. Света «пропала» первая. Остальные девочки помогли ей добраться до окраины поселка и усадили в машину в условленном месте. Вот только машина поехала не в город, как было условлено. Так ведь, Руслан? Ты, как водитель, прекрасно должен знать ответ.

Акопова буквально перекосило от недовольства.

— Зачем ты убил ее?

Он скривился, но от этого лицо стало выглядеть еще более угрожающе.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Света пропала, а ты, вместо того чтобы искать девчонку, устраиваешь очередное шоу.

Таня не стала реагировать на провокацию и продолжила рассказ:

— Потом пропала Лера. Ты позвонил ей внезапно, когда она была дома, и сказал, что пора ехать.

Акопов покачал головой.

— Ее ты тоже до города не довез. Только в толк никак не возьму, что тебе сделали эти несчастные девочки? За что ты убил их?

И на этот вопрос участковый — теперь уже бывший — ничего не ответил.

— Потом была Юма, но тут план пришлось выполнить, как задумывалось. Ты ведь знал о ее семье. Можешь не отвечать, по глазам вижу, что знал. Может, даже не понаслышке? Я окажусь права, если скажу, что ты связан с их семьей?

Акопов натурально оскалился, состроив гримасу до того неприятную и отталкивающую — пугающую, — что хоть как средство от заикания используй.

— И по этой причине ты не стал трогать Юму. Ее ты правда отвез туда, куда нужно было. Но потом была Тая. За нее заступиться было уже некому. Ее ты тоже ночью вызвонил и увез. Так ведь? Хотя зачем я спрашиваю? Никакого внятного ответа я от тебя не получу, это уже и так понятно. Хотя мог бы напоследок посотрудничать со следствием и рассказать, что натворил. Сомневаюсь, что суд скостит тебе срок за сделанное, но хоть немного совесть очистишь.

Акопов дернул ногой, пытаясь пнуть Таню, которая подошла слишком быстро. Промазал.

— Не злись так сильно. От злости проблемы с сердцем бывают, слыхал? Хотя тебе такое не грозит. Откуда сердце у человека, убившего трех беззащитных девочек, которые ждали от тебя помощи? И ты бы, может, и ушел от ответа, вот только ты не знал, что Юма все рассказала брату. Но тут мне укорять тебя не за что. Я ведь и сама не знала, что брат и сестра действительно близки. Да так, что Юма доверила Алану даже такую большую тайну. Алан же тоже воспользовался случаем и сбежал от своей прежней жизни сюда, прикрываясь поисками сестры. Все в выигрыше. Да?

Таня страшно злилась на человека, сидящего перед ней. Хотелось вцепиться ему в лицо. Хотелось сделать хоть