Кошмар в мини-юбке - Марина Серова

— Так, быстро и четко изложите свои мысли, — начала с напором Елена, захлопнув дверь кабинета. Разговором с дочерью она была взвинчена до предела и закуривала уже вторую сигарету. Окурок от первой дымился в пепельнице.

— Хорошо, — кивнула я, присев в кресло. — Ранее мной было выяснено, что некто звонил прямо отсюда на телефон Тарика.

— Да, это мы уже слышали, — кивнула Елена, затягиваясь.

Я взглянула на Виталия, беззаботно развалившегося в кресле и слушающего меня с неподдельным интересом.

— У меня имеется один любопытный документ, — произнесла я с расстановкой, чтобы завладеть вниманием слушателей, вытащила из кармана брюк сложенный вчетверо лист из принтера, — это распечатка телефонных разговоров…

Елена решительно пересекла комнату и вырвала у меня из рук распечатку, пробежала ее глазами.

— Я как раз хотела ее вам дать, — сказала я, слегка опешив от такой нетерпеливости. В голове у меня занозой засел вопрос — на какой же почве возникла ссора у Елены с дочерью? Но озвучить его я не решалась, хотя чувствовала, что это тесно связано с происходящим.

Дочитав распечатку до конца, Елена удивленно уставилась на Виталия.

— Да что там? — воскликнул он, заподозрив неладное.

— На, сам прочти, — холодно сказала Елена с каменным лицом и швырнула лист бумаги ему на колени.

Я вся напряглась, ожидая его реакции. Если бы Виталий начал чудить, то на этот случай у меня имелся револьвер, припрятанный в кобуре на лодыжке под черными велюровыми брюками, но, вероятнее всего, он легко справится с собой. Доказательства-то косвенные. На свидетельство Алины я особо не рассчитывала.

— Ну и что это доказывает? — усмехнулся Виталий, откладывая в сторону распечатку. Наши взгляды скрестились, будто клинки фехтовальщиков, а Елена превратилась в статиста, так как не знала, что ей сказать, и просто выжидала, чем окончится наш поединок.

— Это доказывает, что именно ты в последние несколько дней трижды разговаривал с Тариком, — сказала я обвиняюще, — и не говори, что нехорошие люди украли у тебя телефон и позвонили. Алина слышала, как ты разговаривал по телефону с Тариком. Она мне все рассказала.

Однако вальяжно развалившегося в кресле Виталия моя речь ничуть не взволновала.

— Подумаешь, разговаривал! Большие дела! — заявил он, нагло ухмыляясь мне в лицо. — Он же мне сам звонил, а не я ему. Так? — задал Виталий вопрос и сам же ответил: — Так! Звонил и предлагал деньги в обмен на детей, с каждым разом увеличивая цену. Если вам будет интересно узнать, то я отказался от его предложения.

— А мы-то откуда знаем? — с сарказмом поинтересовалась Елена и, обращаясь ко мне, спросила: — Евгения Максимовна, вы случайно не проверяли банковский счет нашего красавца?

— Случайно проверяла, — призналась я со вздохом, — но это были официальные счета, а какой-нибудь оформленный через подставное лицо проверить не так-то просто, однако я занимаюсь этим.

Елена разочарованно отвернулась к окну. Я тоже чувствовала себя прескверно.

— Занимайся, занимайся. Не буду вас отвлекать.

Виталий поднялся с кресла и, гордо расправив плечи, произнес с обидой:

— Значит, пойду искать новую работу, коли здесь мне больше не доверяют. Заявление об увольнении, Елена Васильевна, я напишу завтра, если вы не против?

— А ну сядь! — рявкнула на него Елена, да так, что я сама испытала желание подчиниться властному окрику. Уже спокойным голосом Прохорова добавила: — Виталий Андреевич, сядьте, пожалуйста, мы еще не закончили.

Поникший Виталий вернулся в кресло.

— Кроме тех доказательств, что вы мне представили, есть еще что-нибудь? — сухо спросила Елена у меня.

— Нет, — покачала я головой, — пока нет.

Мой знакомый в ФСБ не смог добыть нужной информации. К арестованному Тарику никого не подпускали, и доказать его связь с начальником службы безопасности Прохоровой представлялось практически невозможным, если только… В голове промелькнула идея.

— Я считаю, что человек, опустошивший ваш счет, может пролить свет на эту темную историю, — заявила я с надеждой. — По своим каналам я узнала, что милиция близка к его поимке. Возможно даже, он уже схвачен.

— Известно, кто он? — встрепенулась Елена. Виталий тоже посмотрел на меня с интересом.

— Никифоров Юрий Игнатьевич, семьдесят пятого года рождения. Он засветился в банке, снимая деньги, — сказала я и выдержала паузу. Больше мне рассказывать было нечего, но я ждала, что скажет на это Виталий. Тот морщил лоб, будто вспоминая что-то. — Елена Васильевна, вам знакома эта фамилия? — спросила я Прохорову.

— Нет, никогда не слышала, — ответила она, бросая окурок в пепельницу. — А что, должна была?

— Черт, да я его знаю! — воскликнул тут радостно Виталий, перебивая меня. — Я же его лично проверял. Сразу подумал, что странный тип. Ох, старость не в радость!

Истошный детский крик как лезвие обрезал наш разговор. Виталий и я, вместе, как спущенные пружины, вскочили со своих мест. В руке у Виталия мгновенно возник пистолет. Он, не размышляя, кинулся к двери, а я замешкалась, освобождая из кобуры свое оружие. Кобура на ноге — не самое удобное место для ношения оружия. Бледная словно смерть, Елена с пустыми глазами пронеслась мимо. Я кинулась следом с оружием наготове. Крик повторился. «Вроде Алина», — решила я.

Далеко опередивший меня Виталий уже стоял перед дверью в детскую. И в этот момент ощущение смертельной угрозы накрыло меня обжигающей волной. В мозгу будто вспыхнул стоп-сигнал. Поймав за руку Елену, я потянула ее на себя, чтобы прикрыть. Все движения казались мне чрезвычайно замедленными. Рука Виталия парила в десяти сантиметрах от дверной ручки, и в следующее мгновение грянул взрыв. Дверь в детскую превратилась в вихрь белой щепы. Виталия, как тряпичную куклу, швырнуло с лестницы в холл. Хрипло вскрикнув, Елена, сбитая с ног взрывной волной, налетев, свалила меня, и мы вместе покатились кубарем с лестницы.

Затем наступила звенящая тишина, когда каждый незначительный звук больно отдается в ушах. Площадку заволокло дымом. Кто-то закашлялся. Кажется, это был Виталий. Я посмотрела через плечо. Елена, скорчившись, лежала у перил. Лицо покрыто кровоточащими ссадинами, на лбу огромная шишка. Сама я, похоже, не пострадала по счастливой случайности.

Пошевелившись, Елена застонала и открыла глаза.

— Не двигайтесь, я вас потом осмотрю, — велела я ей, да куда там…

С дикими глазами Елена вскочила на ноги и побежала к детской, выкрикивая имена детей. Выругавшись, я рванулась за ней. Не хватало еще, чтобы затаившийся где-нибудь бандит пустил ей пулю в голову. Я обхватила Елену за корпус, и прижав к стене, зашептала на ухо:

— Подождите, не лезьте. Я пойду вперед, проверю!

Но Елена не слушала меня, отчаянно вырывалась. «Хорошо, что молчит», — подумала я и чуть не оглохла от крика: