Пир на закате солнца - Татьяна Степанова

За Андреем Угаровым оперативники отправились сразу по двум адресам: на Таллинскую улицу, где он проживал, и в Теплый Стан на улицу Академика Виноградова, где в новой высотке жила Анна Гаррис. После проверки оказалось, что обе квартиры – пусты. На Таллинской квартиру просто вскрыли с понятыми, осмотрели и оставили засаду. На улице Академика Виноградова все было сложнее.

– Хозяйка на работе, уехала на своей машине, вон место ее парковочное в подземке пустует, – отвечала консьержка. – У нее двушка на пятом, хорошая, просторная, – для одной в самый раз, только она не одна, дружок у нее молодой завелся. Тут на днях вместе их видела. Сейчас как? Сейчас нет, я ж говорю – сама на работе, приезжает обычно в девять, а то и позже, смотря какие пробки, здесь у нас порой такое светопреставление с этими пробками бывает. Водители из машин выходят, курят – все стоят в оба конца.

С разговорчивой консьержкой внизу оставили сотрудника милиции – под видом электрика. Квартиру вскрывать не стали. Хозяйку и Угарова (если придет) решено было дожидаться на этажах: на третьем и на шестом дежурили оперативники.

Время шло.

Из окон многоэтажки, стоявшей на юру, были, видны только стройки – неподвижные краны, скелеты домов, зеленые щиты, отгораживающие МКАД, и яркий оранжевый закат, съедаемый наползающими со всех сторон тучами.

В девять часов вечера снова начался дождь. Сквозь его пелену было видно, как во двор въехал новенький «Крассовер». Анна Гаррис вернулась с работы одна.

В окнах ее квартиры зажегся свет. Через дверь был слышен телевизор: новости по Первому каналу. Телевизор работал до одиннадцати, потом его выключили. Свет погас на кухне и в одной из комнат: Анна Гаррис переместилась в спальню.

И в этот момент снизу, из «будки» консьержки, дежуривший там оперативник доложил:

– Он возле подъезда. Его машины не видно.

Писк домофона. Анна Гаррис что-то не торопилась открывать – может, была в ванной, а может, в туалете зависла. Снова нетерпеливый сигнал.

– Пусть консьержка открывает, впустите его, а то может уйти, – приказал старший группы захвата. – Пусть поднимается, мы его встретим.

По знаку «электрика» встревоженная не на шутку происходящим консьержка нажала на кнопку домофона и открыла дверь подъезда. Возможно, в этой нелепой поспешности, в желании поскорее заманить ЕГО внутрь и крылась та роковая ошибка, от которой, увы, не застрахованы любые спецоперации.

Угаров вошел в подъезд, поднялся мимо «будки» консьержки к лифту. «Электрик», не получивший приказа на личное задержание, лишь наблюдал за ним через стекло. Вид фигуранта ему чрезвычайно не понравился и одновременно укрепил в мысли, что это ТОТ САМЫЙ, и никто иной.

С Угарова ручьем текла вода. Он вызвал лифт и достал из кармана мобильный, набрал номер в одно касание. В квартире Анны Гаррис наверху заиграл, запел телефон – рок-н-ролл, веселая квартирка!

Лифт поднимался на пятый этаж, оперативники ждали. Остановился, двери открылись.

– Алло, Андрюш, это ты, прости, я в душе была, не слышала звонка.

Женский голос в мобильном телефоне. Угаров позвонил в дверь, не отвечая.

– Алло, ты где? Подожди, кто-то звонит в дверь. Бегу, бегу… Кто там?

– Я, – ответил Угаров в трубку.

Анна распахнула дверь. Она была в махровой простыне, с мокрыми волосами. Увидела его на пороге и…

– Что с тобой? У тебя такой вид… Где ты был, что-то с машиной, да? Ты весь в грязи…

Ее зрачки расширились – удивление, страх, тревога: за спиной Угарова у лифта она увидела троих незнакомцев. Они появились бесшумно – с верхней и с нижней лестниц.

– Что происходит?!

Угаров обернулся и… У него был один путь, как им всем тогда казалось, в ее квартиру – и попытаться захлопнуть за собой дверь, но эту возможность они отлично предусмотрели. Но он не сделал того, чего они ожидали. Они недооценили его.

Удар! В тесном пространстве лестничной клетки его тело развернулось, и старший группы захвата, получив сокрушительный удар ногой в челюсть, повалился на своих коллег. Угаров, не разбирая дороги, прыгнул вперед, наступив на тело упавшего. Крик боли, возня…

И вот он уже на лестнице.

– Стой! Стреляю!

Предупредительный вверх, как и положено по уставу, а драгоценные секунды потеряны…

– Стой!!

Снизу на шум выстрелов уже мчался «электрик», расстегивая на ходу кобуру. Сверху по лестнице бегом спускались оперативники. На площадке третьего этажа Угаров, зажатый в клещи, остановился.

Выстрел!

ГДЕ, КОГДА ЭТО УЖЕ БЫЛО?

НА КОГО ШЛА ОХОТА?

Выстрел! Треск разбитой плитки на полу у самых ног. Его не хотели убивать, его собирались взять живым.

ВЫСТРЕЛ!

КТО-ТО БЕЖИТ ПО ДОРОГЕ – СРЕДИ ПЫЛИ, ГАРИ, СРЕДИ ЭТОГО ОРАНЖЕВОГО ЗНОЯ…

Выбив плечом стекло на площадке третьего этажа, Угаров прыгнул вниз – не глядя, не разбирая, что под ним – кусты, припаркованные машины, мокрый асфальт:

Он упал плашмя на крышу «Тойоты», и она прогнулась, смялась. Оперативники думали, что он расшибся и уже не поднимется. Но они и здесь его недооценили.

Звон разбитого стекла. Угаров был на ногах у машины, его шатало, через высаженное боковое стекло он открыл дверь «Тойоты», рванул на себя.

– В голову не стреляй! – успел крикнуть старший группы подоспевшему «электрику», который уже вскинул пистолет.