Коварство без любви - Лариса Соболева

– Делился и высказывался. Только мне не важно было, что он говорил. Я слушала его голос, смотрела в глаза... нет, не то... я просто любила его... и люблю.

«Видимо, это и послужило причиной разрыва, – подумал Степа. – Мужику надо, чтоб его не просто слушали и любили, а еще и принимали в нем участие, поддерживали его, возражали. Скучно стало Ушакову, он и дал задний ход. Красота не единственный повод к крепким отношениям».

– Если вы, Степан, – вступила в диалог Карина, – пытаетесь наводящими вопросами выяснить, могли ли Башмаковы убить, разрешите ответить мне. Не могли. Нонна сроду на такое не пойдет. А Гриша слишком слаб, чтобы решиться на чрезвычайный поступок. Мы все были одной командой, пока Эпоха и Юлик не сломили их. Только за предательство Башмаковы не получили обещанных тридцати сребреников. Положение у них тупиковое: назад дороги нет, Гришу и так флюгером называют, впереди тоже ничего не светит – предателей никто не любит. При встрече Гриша втягивает голову в плечи, а Нонна то бледнеет, то краснеет. Совесть все же где-то осталась, им стыдно. Нет, им это не под силу.

Степа попрощался, а на улице позвонил Волгиной домой:

– Что делаешь?

– Чай пью с тортиком.

– Не съешь весь, а то фигуру испортишь. Еду к тебе, помогу тортик прикончить.

Европейской отделкой сейчас никого не удивишь, однако Степа, окинув скорым взором квартиру Оксаны, удовлетворенно крякнул:

– Ценят вашего брата.

– Как и вашего, – отпарировала она. – Квартиру вместе с содержимым благородно оставил мне и сыну муж.

– И ушел в шалаш? – иронично спросил он, устраиваясь на белом стульчике на кухне за белым столом.

– Нет, в новую квартиру, но с милой. Он крупный лавочник, выложить бабки за комфортабельный шалаш для него не такая уж проблема. Ты выглядишь утомленным.

– Где тортик? Целый день не ел.

– Есть еще ветчина. Будешь?

– А то! Может, и отбивная найдется? С картошечкой?

– Не найдется. За мясом на рынок некому сбегать. Ешь, что дают.

– Ладно, – вздохнул он.

Он действительно очень устал и зверски проголодался, поесть-то было некогда, посему набросился на бутерброды, едва те появились на столе. Рассказывал в перерывах между проглоченным куском и тем, который отправлял в рот. Большее время Степа с самозабвением пережевывал пищу. Оксана терпела-терпела да и отодвинула тарелку:

– Сначала дело, потом еда, иначе ты до утра не закончишь.

– И на том спасибо, – проглотил он последний кусок, алчно взирая на тарелку. – Когда расскажу, бутерброды вернешь?

– Верну, – пообещала она и приготовилась слушать...

Его рассказ длился дольше, чем говорили Карина и Анна, ибо сопровождался комментариями. Закончив и заполучив назад тарелку с бутербродами, Степа не понял, произвели на Оксану впечатление новые сведения или нет. Она только закурила сигарету, механически налила ему чаю, пододвинула половину торта и не произнесла ни слова. Он продолжил наполнять желудок, запивая горячим чаем, а Оксана сосредоточенно выкурила сигарету, потом вторую, наконец, беря третью сигарету, выдала:

– Если у нас не появится существенной зацепки, я их всех задержу. Гурьеву тоже.

– Тебе столько ордеров не выпишет прокурор.

– Выпишет, выпишет, – заверила она. – Четыре трупа за четыре дня! Теперь я тебя «обрадую». Все члены художественного совета получили по почте подарки. Нет, я бы их всех посадила с ба-альшим удовольствием. В конце концов, мы бы спасли артистов от них же самих. Боюсь только, нар не хватит на всех.

– А Гурьеву за что собралась посадить?

– Слишком активное принимает участие в девушке, которая отбила мужа у лучшей подруги. Тебе не кажется это странным?

– Подожди, давай искать логику. Во всем должна быть логика...

– Степа, – перебила Оксана, – если ядом орудует сумасшедший, то логики мы не найдем. Он не одного, даже не трех решил прикончить, а сразу... я со счета сбилась.

– Тем не менее логика есть и у сумасшедшего, – твердо сказал Степа. – Надо отталкиваться все же от женщины. Нам известно, что три бандероли отправила она. Уверен, что на остальных бандеролях есть обратный адрес. Но Вика с почты приняла только три, следовательно, остальные отправили с другого почтового отделения.

– Ну и куда ты клонишь?

– Очень возможно, что у нас будет еще один свидетель. Тот, который принимал остальные бандероли. Если приемщик или приемщица запомнили женщину...

– Опознание! – догадалась Оксана. – Его в любом случае следует провести. И собрать всех баб театра, одеть их в зеленые шмотки... Стоп, Степа! А ведь у нас есть зацепка!

– Да? И какая?

– Женщина отправляла? – загадочно улыбнулась Оксана. – А сколько женщин осталось за кулисами до того момента, когда Ушакова вынесла поднос на сцену?

– Ты хочешь сказать...

– Да! Катерина Кандыкова, Люся Сюкина и Анна Лозовская. Мотив был у Анны. Она последняя брала в руки бокал...

– Погоди! Зачем тогда ей рассказывать мне об этом?

– Потому что Подсолнух ее видел. Видел и Швец. Нетрудно просчитать, что все равно они доложат нам, что Швец и сделал.

– Убедительно. Но мотив у Анны был по отношению к Ушаковым. А члены художественного совета? Где мотивы, чтоб убить и их?

– Надо искать. Мы занимаемся делом всего ничего, а хотим результата.

– Результата хочет начальство, – поправил ее Степа. – Вот еще что. Мне кажется, отравитель работает не один. Одному человеку не осилить такое количество убийств.

– Почему? – не согласилась Оксана. – Извести ядом врагов очень удобно и одному человеку. Ему надо всего лишь отправить жертве по почте подарок. Правда, опять логика хромает. Почему тогда отравитель не просчитал, что, получив его подарок, парочка артистов отправится на тот свет, а остальные, узнав об этом, употреблять дары не станут?

– Но ты не знаешь, что в остальных бандеролях. Может, там бомбы? Открыл бандероль и – бах! Взлетел, – предположил Степа.

– Все, – взвыла Оксана, – у меня сегодня сил больше нет.

– Ой, я весь торт съел... – удивленно проронил Степа, уставясь на блюдо.

– Ну и спасибо, избавил меня от лишних калорий.

– Итак, завтра мы встречаемся у Петровича, а после едем в театр? – уточнил он, вставая из-за стола. – Можно взять пару бутербродов для Толика?

– Конечно, – поднялась и Оксана. Проводив его до двери, вздохнула: – Не справимся одни. Завтра потребую в помощь пару оперативников, думаю, черной работы хватит и на них.

Степа вынужден был согласиться, так как сам запутался. Приехав домой, зашел к Косте Луценко, но того не было. Степа уже начал волноваться, куда делся парень и почему от него нет вестей. Янка спала. Когда он улегся, она обняла его и спросила: