Убийца по вызову - Алексей Макеев

К приезду Ольшевского все сорок бойцов, Божедомов и Борис были уже в сборе и, понимая, что предстоит работа, ждали только его инструкций. Отправив директора к Любимову, Андрей Владимирович начал:

– Парни! Есть работа! Обещаю пир духа и именины сердца! У группы Ветра праздник начнется сегодня, у остальных с завтрашнего дня, потому что вы некоторое время будете работать в охране госпожи Болотиной. Разрешаю надеть хорошие костюмы, белые рубашки и все сопутствующее, но особо не выпендриваться – телохранитель не может быть одет лучше, чем охраняемое лицо. – Парни переглянулись и радостно загалдели. – Ша! Я еще не все сказал. Ветер, ты со своими сейчас по домам, быстро приводите себя в порядок и едете к Институту Склифосовского. Любимова знаешь? – Мужчина лет тридцати пяти кивнул. – Дожидаетесь его и проходите вместе с ним. Днем возле Болотиной было два телохранителя, сейчас, в связи с некоторыми обстоятельствами, их может больше. Так вот, их нужно аккуратно, то есть без членовредительства, заменить. Документы, оружие, средства связи отобрать и подержать где-нибудь в укромном месте до моего распоряжения. Болотин находится в реанимации, охранять ее так, чтобы мимо вас муха не пролетела. К самой Болотиной, кроме Любимова, никого не подпускать. Вопросы?

– Я все понял, шеф. Сделаем, – кивнул Ветер.

– Тогда забирай своих, и вперед, – распорядился Ольшевский и, когда парни вышли, продолжил: – Теперь Француз и Левша! Ваша очередь наступает завтра. Где офис Болотина находится, никому рассказывать не надо? – Парни помотали головами. – Вот возле него и будете ждать в машинах, когда Болотина и Любимов появятся. Поступаете в ее распоряжение. Всю охрану в офисе нейтрализовать, оружие, пропуска и средства связи отобрать и запереть где-нибудь до моего распоряжения. Идите и готовьтесь!

Еще две группы парней вышли, и осталось десять человек.

– Ну а нам с тобой, Старый, как всегда, остается самое сложное, – сказал Ольшевский. – Вот планы участка и дома, где держат двух девочек, дочерей Болотиных. Сколько там охраны, не знаю, но ближе к восьми часам может прибавиться. Наша первая задача – нейтрализовать охрану, чтобы можно было забрать из дома детей и кое-кому их передать. Причем все нужно сделать тихо! Не нужно пугать девочек еще больше, они и так все последнее время в постоянном страхе прожили. А сейчас их отец в больнице, мать рядом с ним, а они там в заложниках. Из всех близких людей рядом – только их горничная Оксана и ее жених Павел. Их не трогать. Задача вторая – выяснить, кто стоит за травлей Болотиных. Трупы нам не нужны, но тех, кто будет активно сопротивляться, разрешаю утихомирить, не соблюдая правил приличия, а все средства связи отобрать. И мне нужна правда! Док! Это по твоей части!

– Без проблем, шеф, – отозвался один из парней. – Я им такое запиндюрю – как сороки стрекотать будут.

– Уж постарайся! Как только все узнаем, охрану поместим в подвал, чтобы не подняли шум раньше времени. А завтра утром вы являетесь туда при полном параде, после моей команды выпускаете из подвала тех, кто там сидел, и приступаете к охране вверенного вам участка. Затем уходим так же тихо, как пришли. Короче, нас там не было. Задача ясна? – Мужики загудели, что, мол, не в первый раз, чего ж в них сомневаться? – Тогда идите собираться, ну и мне форму приготовьте. Хочу немного размяться.

Когда бойцы вышли, Нахимсон грустно спросил:

– Андрюша, во что ты на этот раз вляпался? Я еще не настолько стар, чтобы забыть те времена, когда мы с тобой мечтали о том, чего ты со своей светлой головой можешь добиться. Ты добился даже большего! И теперь хочешь всем рискнуть? Ответь мне, босяк, почему ты не даешь мне на старости лет пожить спокойно? Ради чего ты влез в эту историю?

– Долго объяснять, Боря, – отмахнулся Ольшевский.

– Ну, так объясни хотя бы вкратце! – раздраженно попросил тот.

И Андрей Владимирович ему все рассказал. Старик всплеснул руками, потом укоризненно покачал головой и произнес:

– Это в корне меняет дело. И ты прав, здесь нужно сделать все возможное. Куда ты собираешься деть детей?

– На хутор к Тихону. С одной стороны, это недалеко от Москвы, а с другой – там их никто не увидит. Да еще пару парней с ними поселю для надежности. Живности у Тихона полно, и детям будет чем заняться – это же для них такая экзотика. Все удобства в доме есть, так что живи не хочу.

– Знаешь, что я подумал? А отправлю-ка я свою Софу с внуками в Израиль прямо сегодня, первым же рейсом, где будут свободные места. Если враги Болотина будут очень глубоко и широко копать, то это их отвлечет.

– В этих вопросах я целиком и полностью полагаюсь на тебя, потому что мне тоже будет чем заняться. Ну, я пошел, а то парни, наверное, уже собрались и ждут только меня.

– Ты все-таки идешь с ними, – вздохнул Нахимсон. – Босяк! Сколько я тебя ни воспитывал, а ты так и остался мелким фраером с дешевыми понтами! – и отвесил ему подзатыльник.

Андрей Владимирович в ответ только рассмеялся. Этих двоих связывали годы не просто дружбы, а практически родства, и наедине они могли позволить себе не церемониться друг с другом. Именно Борис Моисеевич Нахимсон, цеховик со стажем и подпольный миллионер, когда-то разглядел в молодом Ольшевском те качества, которых, увы, не нашел в своем сыне. С тех пор он старательно лепил из Андрея своего преемника, который в конце концов превзошел учителя.

Мария металась по квартире, постоянно посматривая на часы, и ей казалось, что даже секундная стрелка прилипла к циферблату. Сумка была давно собрана, сама она одета, оставалось только накинуть полушубок, а звонка все не было. Ее нервы были напряжены до предела, казалось, еще чуть-чуть, и они лопнут с оглушительным звоном, потому что ничего не выматывает больше, чем неизвестность. Она уже и сигареты все выкурила, и кофе пила чашку за чашкой, и парней накормила, и, чем еще занять себя, не знала. Когда у сидевшего возле двери парня зазвонил сотовый, она от неожиданности чуть не подпрыгнула на месте и бросилась в коридор.

– Пора! – сказал тот, выслушав, что ему сказали, и у Марии от величайшего облегчения даже голова закружилась.

Ехать пришлось не меньше часа – пробки, будь они неладны! – и, когда машина остановилась на выезде из города и в нее посадили Марину с Ириной, Мария наконец облегченно вздохнула. Прижав к себе севших по обе стороны от нее девочек, она окончательно успокоилась, и они втроем даже задремали, укачиваемые плавным ходом автомобиля. Проснулась Мария, когда машина посигналила, потом послышался скрип ворот, и они заехали во двор.

– Ну, здравствуйте, гости дорогие! – приветствовал их старик. – Я – дед Тихон. Меня обо всем предупредили, и комнаты вам готовы.

– Да мы и в одной поместимся, – отказалась Мария, которая все-таки хотела быть поближе к девочкам.

– Ну, как хотите, – развел руками Тихон. – Дети-то где?

Сонных девочек на руках занесли в дом. Мария начала снимать с них шубки и сапожки, они проснулись, и тут… Тут Марина увидела котенка и больше уже не могла оторвать от него взгляда.