Светлый путь в никуда - Татьяна Степанова

Старую «беретту» – подарок Энвера Ходжи – ни на участке Первомайских, ни на прилегающей территории полицейские во время обыска не нашли, хотя перекопали, как кроты, с металлоискателем почти гектар леса.

Маленький мальчик пошел в огород, грядки копал он лопатой, как крот…

Сказочница-пропагандистка Клавдия Первомайская как в воду глядела, сочиняя свою «нетленку».

Катя в тщете поисков даже не сомневалась, но Гущину свои соображения не высказывала. Они оба напряженно ждали известий из больницы. Полковник Гущин договорился с центральным госпиталем МВД – он планировал забрать туда Лидию Гобзеву, подключив программу защиты свидетеля, как только раненую возможно станет перевезти. Хотя в больнице у реанимации круглосуточно находилась охрана из областных полицейских, Гущин хотел подстраховаться на все сто. Убийца дважды покушался на жизнь Гобзевой. И мог предпринять и третью попытку. А сделать это в госпитале МВД ему было бы очень трудно.

Новости из больницы поступили лишь на вторые сутки к вечеру – Лидия Гобзева пришла в себя. И они помчали туда, умоляя врача дать им хотя бы десять минут на разговор с раненой.

– Семь, – ответил врач. – Она до сих пор в тяжелом состоянии. И неадекватная. Такое ранение и сильная контузия – что вы хотите. Ее счастье, что ваша сотрудница так быстро ее привезла к нам. А то бы… Семь минут вам на общение с ней. И предупреждаю – она неадекватная, у нее спонтанный бред.

Гобзева лежала на кровати, накрытая до груди простыней, с подключенными проводами, вокруг мониторы. Все пищало, мигало, пикало. На полковника Гущина вся эта больничная обстановка действовала угнетающе. А Катя сразу подвинула стул к кровати Гобзевой и взяла ее за руку.

– А, это ты, – сестра Изида ее узнала.

– Я. Вы живы, Лидия. Все хорошо.

– Ты меня в больницу везла. Спасибо. И ты здесь, мент, – она перевела взгляд на массивного Гущина. – Опять.

– Расскажите нам, что произошло 25 июля на Истре, – Гущин наклонился к ней. – Вас уничтожают из-за этого преступления. Ваши подруги мертвы. В ваших интересах рассказать нам всю правду.

– Вы в полной безопасности, – прервала его Катя. – Вы мне сказали, что не вы утопили детей.

– Нет! Я их не убивала!

– А кто? Кто из ваших подруг? Горгона? Виктория Первомайская? – спросил Гущин.

– Я не знаю. Я не видела.

– А что вы видели?

– Качели, – глаза Лидии Гобзевой затуманились. – Над водой… тьма…

– Качели на огромном дереве над рекой? – Катя тоже наклонилась к ней, стремясь уловить ее шепот.

Луна… луна высоко в небе…

Костер горит на поляне, они разожгли его сразу. Откупорили бутылку джина, выпили. Приняли наркотики. Сначала немного. Потом еще. А потом сестра Горгона пустила круговую чашу. И они пили из нее – она намешала туда много всего. Она была великая мастерица понтов…

– Мы посвящали Вику, – шептала Лидия Гобзева. – Горгона приняла ее в Орден. Я-то всю подноготную знала, всю фальшь, а Вика… она… она жаждала чудес, пусть и страшных… в пику матери. Она верила, что Горгона визионерка… что может что-то открыть, научить… Поэтому Горгона и старалась перед ней вовсю там, на реке…

Они сбросили одежду. Горгона надела ритуальную маску из выдолбленной свиной головы и ударила в барабан. Сестра Изида – Лидия Гобзева первая ощутила действие наркотика и одурманивающего коктейля подруги. Она захохотала и ухватила первого кролика из проволочной сетки, выволокла его за уши. Кролик дрожал…

Кровь на поваленном дереве, кровь на чурбаке. Тельце кролика бьется в агонии, рассеченное надвое.

Горгона зачерпывает кровь ладонями и поливает ею Викторию – новоявленную сестру Пандору Ордена Изумруда и Трех.

И вот уже новый кролик пищит и бьется, когда его рвут на части…

– Качели, – снова прошептала Лидия Гобзева Кате. – Я еле дошла туда до берега. Она качалась на качелях… читала мантру…

– Кто? Горгона?

– Да.

– А кто фотографировал ее на качелях?

– Вика. Она хотела снимки со своего посвящения…

– А дети? Малыши? Мальчик и девочка? Они уже были на тот момент с вами у реки? Вы их забрали из Затона?

– Нет. Не было детей. Никаких детей еще не было. Не знаю… Там – нет. Точно. Я видела качели. Дерево наше… Горгона говорила, что в нем сила… Она дала Вике нож и научила знаку… как резать по живому…

– По стволу дерева? Это Виктория вырезала на коре тот знак?

– Знак Ордена. И луна зашла, стало темно…

Катя напряженно слушала ее горячечный шепот.

– Но это не помеха… у нее, у Горгоны, был дар, она видела все, даже когда не было луны, а при луне – как мы в ясный полдень… Обычные люди так не могут, а она могла. Видела. Говорила – это дар духов. Третий глаз. Вещее зрение. Она начала откалывать этот свой фокус перед Викой, а та перепугалась. Она поцеловала ее.

– Кто?

– Вика… Горгону… Ангелину… в губы… это такой ритуал… Она признала ее власть над собой. А потом они обе пошли в воду…

– Купаться?

– Вода очищает, придает силы. Она так говорила. Учила нас… Обряд очищения, перерождение. Новый путь… Они поплыли на другой берег. Я не могла с ними плыть. Я ослабела… наркота… я тогда крепко сидела на коксе и на всем, что могла достать… и того, что она дала мне в чашке, было слишком много… Я лежала в траве никакая… ни рукой, ни ногой, как ком ваты… Я их видела – они переплыли речку и вышли на тот берег.

В свете показавшейся из-за туч луны – две смутные фигуры на фоне леса… Голые… с распущенными волосами… кривляющиеся в диком ритуальном наркотическом танце…

Луна скрылась за тучей.

Тьма…

– Я не пошла с ними, – повторила Лидия Гобзева настойчиво, цепляясь за Катю рукой. – Если и было что с теми детьми, если это они… то только тогда… без меня. Верьте мне!