Безмолвие девушек - Пэт Баркер

Должно быть, я все же задремала, потому что, когда вновь огляделась, кругом было темно, и я чувствовала себя сбитой с толку и потерянной. Сознание постепенно прояснилось, и я вспомнила, что на веранде спит Приам – Приам, здесь! – прямо по ту сторону двери. Мне необходимо было поговорить с ним. Я лежала и прислушивалась. Удостоверившись, что Ахилл спит, выдохнула, вжалась в постель и попыталась выскользнуть из-под его руки. Но та оказалась слишком тяжелой. Я была прикована.

Лампы медленно догорали, и тени сгущались вокруг постели, словно питаясь от угасающего пламени. Я взглянула на щель под дверью и попыталась определить, скоро ли рассвет.

Тело Ахилла было горячим и тяжелым. Я осторожно подвинула ногу и ощутила прохладу в том месте, где касалась его кожи. Я чувствовала его семя внутри себя. В любую другую ночь мне не терпелось бы спуститься к морю, встать под натиском холодных волн, но только не теперь. Во рту пересохло, и еще оставалось неприятное послевкусие от двух чаш крепкого вина. Ахилл, казалось, и вовсе потел вином – впрочем, он и выпил больше меня.

Где-то залаяла собака, а может, и лисица – по берегу всегда бродили лисицы в поисках мертвых чаек. Должно быть, звук потревожил Ахилла. Он заворчал во сне и перевернулся на другой бок. Я освободилась от тяжести его руки, но не осмелилась сразу скользнуть с кровати. Выждала, пока он снова крепко уснет.

Стянула с себя одеяло и взглянула на свое тело. Положила ладони на живот и ощутила, до какой степени это невообразимое смешение костей, нервов и мускулов принадлежит мне. Вопреки Ахиллу, несмотря на боль в бедрах. От двери тянуло прохладой, и кожа покрылась мурашками, но я не стала укрываться. Я нуждалась в этой прохладе, в дыхании внешнего мира.

Я начала осторожно сползать вниз с постели. Я бы не осмелилась перебираться через Ахилла. Всякий раз, когда раздавался скрип, я замирала и прислушивалась. В какой-то момент Ахилл заворочался, и я застыла на несколько минут. Страшно было даже думать, как будто мои мысли могли его разбудить. С третьей попытки я все же подобралась к изножью кровати и с минуту просто сидела, спустив ноги на овечью шкуру. Как долго я проспала? Десять минут? Полчаса? В любом случае недолго. Я прислушалась к звукам, случайным голосам, пытаясь определить примерное время. Но лагерь еще спал. Даже море было так тихо, что я едва слышала его дыхание. В очаге еще тлели угли. Я подобрала накидку и завернулась. Ахилл теперь спал крепким сном, его губы оттопыривались при каждом выдохе. Очень медленно, внимательная к малейшим движениям в постели, я поднялась – и это словно освободило меня от оков страха. «В самом деле, – подумала я, – чего мне бояться? Если Ахилл проснется и заметит мое отсутствие, я всегда могу сказать, что мне послышалось, будто меня зовет Приам. Ахилл не стал бы упрекать меня в том, что я помогаю его гостю».

Я отодвинула щеколду и приоткрыла дверь. В лицо пахнуло холодом, так что на глазах выступили слезы. Я сделала глубокий вдох и скользнула наружу, убедившись, что задвижка бесшумно опустилась на место. Стояла глубокая ночь, все кругом замерло. Я осторожно двинулась по веранде. Мне была знакома каждая доска, и я знала, куда ступать, чтобы не издавать скрипа, – столько раз мне доводилось сбегать отсюда ради драгоценных мгновений у моря…

Приам спал, лежа прямо и неподвижно. Он мог бы сойти за мертвого на погребальном костре, если не слышать его сопения – приятного слуху, как если б лошадь опускала морду в ясли. Его стопы, как два горных пика, торчали под пурпурным покрывалом. В тот миг Приам напомнил мне моего деда.

Я знала, что не могу просто так разбудить его, поэтому взяла котел и отправилась на поиски теплой воды, чтобы он мог умыться.

В стане всегда горел костер, чтобы Ахилл мог каждое утро принимать ванну. Неважно, как часто он уходил вместо этого купаться в море, – вода в ванне должна была оставаться горячей. Я набрала в котел чистой воды, поставила на тлеющие угли и присела на корточки, плотнее завернувшись в накидку от утренней прохлады. Я видела под ближайшей из хижин силуэты женщин, слишком старых или уродливых, чтобы рассчитывать на место внутри. Все двери были закрыты. Даже собаки спали, хотя время от времени я замечала крыс, снующих между хижинами. Да, крысы вернулись, но уже не в тех количествах, что прежде. Вода нагревалась медленно, а я и не спешила. Мне следовало обдумать все, что я собиралась сказать Приаму. Скоро я услышала шаги за спиной и в ужасе обернулась, ожидая увидеть Ахилла. Однако это оказался Алким, и следом за ним приближался Автомедон. Никто из них не мог сомкнуть глаз, зная, что Ахилл спит в одной хижине с троянцем, пусть это и немощный старик.