Неумышленное ограбление - Наталия Левитина

Виктор наблюдал за Эванжелиной.

— Я абсолютно ничего вам не должен, — резонно заметил танцор и был прав: старик Карнеги упал бы в обморок, услышав, как я пытаюсь наладить контакт с собеседником, нападая на него с первой же фразы. Но этот красивый самовлюбленный грубиян, который зарабатывал деньги, раздеваясь перед возбужденными посетительницами ресторана, вызывал у меня устойчивое чувство отвращения.

Ни один мой вопрос о Даше не получил ответа.

— Ты, может быть, еще скажешь, что не брал у нее пяти тысяч баксов! заорала я в конце концов, вскакивая с места в приступе ярости.

Виктор тоже вскочил. Эванжелина снизу испуганно смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Какие доллары, кретинка, ну, ты меня достала! — заорал сексапильный неврастеник.

Он двинулся вперед, схватил меня за плечо и швырнул (ну, это было совсем не трудно — пара килограммов костей и кожи) на соседний столик. Молодым бизнесменам в дорогих летних костюмах не повезло. Кофейный шарик мороженого, плавно преодолев пространство, метко приземлился на шелковый галстук одного из них, а мой локоть сдвинул бокал с коктейлем прямо на светло-зеленые брюки другого. Легкий столик отъехал на два метра. Бизнесмены застыли в отчаянии, представляя собой в этот момент полную трагизма скульптурную группу «Пионеры, пойманные при отпиливании хвоста у нейтронной бомбы, найденной в лесу», но я, слава Богу, ушиблась не сильно.

Но самое непонятное произошло в следующий момент. Эванжелина, нежный утренний цветок, симфония вечной женственности, с возмущенным криком налетела на Виктора. Через две секунды он уже пробовал на вкус горячую пыль раскаленного тротуара. Каратистка сидела на нем верхом и выкручивала танцору руки.

Бизнесмены забыли про испорченные костюмы и молча восторгались мстящей Эванжелиной. Я выждала пять минут (пусть помучается, гад!), а потом предложила подруге оставить жалкого психа и помогла ей подняться, опередив в этом деловых мальчиков. Один из бизнесменов робко протянул Эванжелине визитную карточку и осведомился, не захочет ли она стать его личным тренером по каратэ. Растерзанный, испачканный Виктор, прихрамывая, тихо и удивленно уполз к своему «опелю».

— Ты сильно ударилась? — ощупывала меня Эванжелина. — Ну и козел! Женщину бить! Может, догоним?

— На сегодня ему хватит. Эванжелина, ты меня потрясла! Ты где научилась таким смертельным приемам?

— А в Штатах богатые, как я, только тем и занимаются, что учатся защищаться. Я и стреляю из всего, что стреляет.

Мы оставили восхищенных бизнесменов слизывать мороженое с галстука и брюк и вяло поковыляли к автомобильной трассе ловить частника. Моя «шестерка» сегодня отдыхала, так как теперь из нее пошел не белый, а сизый дым, и Елена, автомобильный специалист, сказала, что, очевидно, износились поршневые кольца (или шатунные вкладыши, или еще какая-то абракадабра) и в цилиндре горит масло.

— Не понимаю, как могла Даша, такая прелестная девочка, дружить с этим типом, — удивлялась Эванжелина по дороге. — Раздевается он, конечно, красиво, но подлец неимоверный. Правда?

Правда. У меня ныло колено, локоть и плечо, как же тут не согласиться?

— Смотри, мы такие грязные и лохматые. — Эванжелина оглядела свои испорченные белые шорты. На коленках у нее теперь краснели ссадины.

Рядом зашуршали протекторы знакомого «опеля», и не успели мы опомниться, как два здоровых типа уже волокли нас в подворотню, в сумрачный проход меж двух старых домов, проход с мерзким запахом железнодорожного туалета и бурыми пятнами плесени на облупленных стенах.

Кажется, нас решили повторно лишить того, с чем мы добровольно расстались в шестнадцать лет. Эванжелина с энергичностью сперматозоида извивалась в крепких руках насильника и пыталась пробить его железобетонный пресс изящными кулаками. Я с ужасом чувствовала, что моя длинная и узкая васильковая юбка предательски скапливается на талии, и вертела головой, чтобы не ощущать гнилого прокуренного дыхания.

Где же это я читала, что один мужчина не может самостоятельно изнасиловать женщину: она в состоянии оказать ему достаточное сопротивление? Подозреваю, это такая же чушь, как и 76 процентов того, что пишем в газетах мы, журналисты.

Брюки Эванжелины превратились в плиссированную юбочку, растянутые доставшимся ей тяжеловесом, но она еще сражалась и даже подбила агрессору левый глаз. Но я… Я уже два раза получила кулаком по симпатичной морде, с изумлением понаблюдала за праздничным салютом искр, брызнувших из глаз, прокусила этому козлу предплечье (он, распалившись, даже не заметил). И когда я поняла, что самое мерзкое все же сейчас произойдет, в темный проход с солнечной улицы влетел Андрей.

В это мгновение он показался мне особенно милым, хотя и недостаточно высоким с его 187 сантиметрами роста. Первым ударом он поместил на стене дома портрет Эванжелининого собеседника. Потом длинным прыжком оказался около моего визави, развернул его к себе и врезал так… О! Как он ему врезал!

Эванжелина активно трудилась над телом своего обидчика, который с тихим стоном сполз по стене, — она в упоении пинала его острым носком туфельки. Андрей еще пару раз зверски ударил моего несостоявшегося партнера…

Раненой птицей закричали на повороте тормоза, и «опель-рекорд» с Виктором за рулем ворвался в наше тихое убежище между двумя домами. Словно разноцветные кружочки конфетти мы разлетелись в стороны, но Андрей совершил цирковой трюк, который много и охотно исполняют полицейские в видеофильмах. Он прыгнул на капот автомобиля и врезался в лобовое стекло. Стекло рухнуло миллиардом белых кубиков. Виктор затормозил, и в следующий момент его многострадальная физиономия, еще со следами упражнений на асфальте, колотилась о руль, направляемая стальной кистью Андрея…

* * *

— А вдруг ты не сможешь открыть дверь?

Наступило время «Санта-Барбары» — время, когда жены забывают о грязной посуде в раковине, приготовленном фарше и неглаженном белье, оставляют мужей самостоятельно ополаскивать под краном двухмесячных младенцев, напрочь выпадая из графика домашних работ.

— Не думаю, — ответил Андрей.

Мы плавно скользили по вечернему городу. Пульсирующая боль в левой скуле ежесекундно напоминала мне о веселом дневном происшествии. Мы собирались взломать квартиру Даши. Кодом подъездной двери воспользоваться не пришлось, так как она была распахнута настежь. Около крыльца крепкие жилистые мужики в легких рубашках с расстегнутыми до пупа пуговицами, с пятнами пота под мышками и на спине пилили какое-то железо. По фрикативной «г» и направлению диалога было понятно, что они приехали в Москву с Украины на заработки: поднакопить российских рублей, столь презираемых на родине, но уже ставших желанной валютой в некоторых суверенных республиках.

Андрей попросил подождать несколько минут на улице. Убедившись, что мои способности к самозащите предельно ограничены, я уже не рыпалась и вела себя как восточная женщина. Сейчас я бы с радостью надела и паранджу, чтобы скрыть от посторонних глаз фиолетовую физиономию.