Экспресс на 19:45 - Лиза Ангер

Скучаем по вам! Простите, что пропали, —

невероятно много дел. Может, выберемся

куда-нибудь, когда потеплеет?

Отшил так отшил.

Но Селена не прислушивалась к интуиции. Она не хотела знать.

Она была такой же, как мать.

– Что по поводу его работы? – тихо уточнила она.

– По поводу обвинений, поступивших от младшей сотрудницы отдела.

Она покачала головой, не доверяя больше своему голосу.

– Вы не знали.

Очередное потрясение. Только бы не заплакать. Одна слеза – и она уже не сможет остановиться.

– Коллега обвинила его в домогательствах. Пожаловалась, что он плохо воспринял отказ, начал вести себя агрессивно и угрожать.

Она снова почувствовала жгучее желание встать на его защиту. Слова мужчины против слов женщины. Минное поле современности. Но нет, она не станет этого делать. И не подумает. Не превратится в очередную предательницу, покрывающую мужчин.

Кем он на самом деле был? За кого она когда-то вышла замуж?

Она вспомнила разбитое лицо стриптизерши из Вегаса: ее подбитый глаз, распухшие, налившиеся фиолетовым губы. Какой неудачный вышел танец на коленях. Он захотел большего – она ему отказала. И он избил ее. Он, муж Селены, – от этой правды было не отвертеться. Даже он не пытался отрицать содеянного. Тогда она прилетела в Вегас, вытащила его. Он отделался штрафом за пьянство и нарушение общественного порядка. На следующий день они вместе вернулись домой.

Но Селена все еще вспоминала ее – девушку, которую Грэм избил за отказ дать то, что он требовал. Требовал, пока его маленький сын и жена мирно спали на другом конце страны, ожидая его возвращения.

Кем же он был? Кем была она, раз осталась с ним? Раз похоронила эти воспоминания так глубоко, что они всплывали, только когда она злилась? Только бессонными ночами, полными тревог, страхов и пляшущих в полумраке спальни теней?

– Он когда-нибудь поднимал на вас руку?

– Нет, – моментально ответила она. – Ни разу.

Он указал на ее бровь, над которой после падения расплылся синяк.

– Я потеряла сознание и ударилась головой.

Их взгляды пересеклись. Некоторое время его глубокие темные глаза изучали ее.

– Слушайте, – наконец вздохнул он, – если вам известно что-то еще, если у вас есть предположения относительно случившегося с Женевой, сейчас самое время их изложить. Помогите ей. Я понимаю, что вы пытаетесь защитить свою семью, но ведь пропала женщина.

Она покачала головой.

– Мой муж мне изменял. Врал мне. И знаете, в самом лучшем случае наш брак просто распадется. Но я не верю, что он способен навредить живому человеку.

Детектив удивленно вскинул брови.

– Как вы можете быть так уверены? – мягко спросил он. – Ведь он совершал подобное раньше.

– На что бы вы там ни намекали, насилие в нетрезвом состоянии – не то же самое. Это несравнимо с похищением или убийством. – Она ненавидела себя за то, что оправдывала его. Но ведь эти вещи и правда нельзя было ставить в один ряд, разве нет? – Это совершенно другое.

Боже, какой же она была жалкой. По выражению лица Кроу она понимала, что превращалась в женщину, которую никогда не хотела в себе признавать.

– Жестокость эволюционирует, миссис Мерфи, – сказал он. – Я по личному опыту это знаю. Жестокие люди со временем ожесточаются все сильнее и сильнее. А разные жизненные неурядицы вроде потери работы или проблем в браке буквально обнажают их темные склонности.

Темные склонности.

Она запаниковала, от ужаса у нее перехватило дыхание. Все выходило из-под ее контроля. Ее и без того изрядно потрепанная жизнь утекала как песок сквозь пальцы.

– Но она спала не только с Грэмом, – с отчаянием воскликнула Селена. – А как же Эрик Такер? Его вы не подозреваете?