Дверь. Альбом - Мэри Робертс Райнхарт

Кэтрин молча обдумывала сказанное. Ее яростной ревности, наверное, льстило то, что Говард и Уолли поссорились. Но ее, как и меня, это озадачило. Она сняла перчатки и стала машинально их разглаживать.

— Но ничего серьезного, конечно, в этом не было, — с облегчением продолжала мисс Тодд. — Потом все было хорошо. Мистер Уолтер вел себя так преданно. Приходил каждый день. Со всеми был любезен. Он всем нравился.

Кэтрин подвинулась в кресле.

— К мистеру Сомерсу еще кто-нибудь приходил?

— Было лето, все его друзья разъехались. Врачи приходили, конечно. Доктор Симондс — несколько раз. Больше никого не помню.

— Вы работали, когда приходил мистер Уэйт?

— Да, оба раза. Его приводил сам управляющий, мистер Гендерсон. С ними была только стенографистка. Она ждала здесь, пока мистер Уэйт не открыл дверь и не позвал ее зайти. Молчаливая женщина. Они опять пришли на следующий день и, кажется, вызывали снизу нотариуса. Его, вроде, приводил мистер Уолтер. Но я как раз ходила ужинать.

— Его сын, мистер Уолтер, в это время был с отцом?

— В первый день он встретил мистера Уэйта в холле и проводил в номер. Но сам не остался. Пришел сюда и вызвал лифт. Я запомнила, потому что он мне принес цветы. От больного. Сказал, что передал отец. Ему только что принесли целую коробку.

Я заметила, как в глазах Кэтрин блеснула искра подозрения, и поняла, что ее ревность опять проснулась. Для нее цветы означали женщину, что вполне справедливо. Мужчины мужчинам цветы коробками обычно не посылают. А дело происходило летом, когда практически все те немногие люди в городе, которые хорошо знали Говарда, были в отъезде.

— Цветы? — переспросила, наконец, Кэтрин. — Как я понимаю, вы не знаете, кто прислал эти цветы?

— Не имею никакого понятия, — ответила слегка удивленная мисс Тедд. — Но мистер Уолтер наверняка должен знать. Он сам приходил за вазами для них.

Кэтрин внутренне напряглась, как всегда бывало с ней при упоминании имени Уолтера. Внешне это было почти незаметно.

— Мисс Тодд, а кто принес эти цветы? Сам Уолтер Сомерс?

— Нет. Их доставили из цветочного магазина. По-моему, так. Принес, кажется, пожилой мужчина. Обычно такие посылки оставляют внизу, но он сказал, что должен получить квитанцию, и я пропустила его в номер.

Неожиданно она запнулась:

— Странно! Я сейчас вспомнила, что, кажется, не видела, как он проходил мимо меня назад.

— То есть он отнес цветы и не вернулся?

— Может быть, и вернулся. У меня в тот день было много разных хлопот. Просто не могу вспомнить, что видела его еще раз. Вообще-то, чуть дальше по коридору за этим номером есть служебная лестница. Посыльный мог спуститься и по ней. Я его запомнила, потому что в тот день шел дождь, и он совершенно вымок. На вид такой старый и слабый человек, а ходит по домам в такую погоду.

Больше ничего интересного она не вспомнила. Был посыльный с цветами, которого она видела только один раз: жалкий сутулый старик с длинными седыми волосами. Несколько раз приходила полная коренастая женщина делать Говарду массаж. В первый раз она представилась дежурной по этажу, а потом только кивала на ходу.

Посетители к больному не допускались. Приходил и уходил Уолтер. В первые дни он почти не спал, но потом постепенно воспрянул духом. Мисс Тодд он явно понравился.

С деловым видом проходила Сара Гиттингс.

— Очень она разборчивая в еде!

Когда Говарду стало лучше, он настоял, чтобы Сара ежедневно ходила гулять. Во время ее прогулок с отцом часто сидел и читал ему книги Уолтер. Сара обычно дожидалась, пока он освободится после рабочего дня, и послушно уходила на улицу.

У Кэтрин не было никакой пищи для ревности — обычная история достаточно обычной болезни. Никакие женщины к нему не приходили, разве только мускулистая массажистка. Мужчин тоже не было. Кроме Уолтера и врачей — только посыльный из магазина, сутулый старик с коробкой цветов и сам мистер Уэйт, единственный живой член той маленькой группы из трех человек, которая стояла у постели больного в гостиничном номере и наблюдала, как подрагивающая рука подписывает завещание. Завещание, отправившее четырех человек на смерть и принесшее еще трем страх и страдания.

В конце мисс Тодд предложила нам осмотреть номер. В отличие от Кэтрин, я согласилась. Мне показалось, что тайна скрывалась именно там. Если, конечно, тайна была. Ведь раз по служебной лестнице мог уйти посыльный, по ней могли пройти и другие люди, которые почему-то хотели остаться незамеченными. Я чувствовала, что с Говардом в этом номере что-то случилось. Что изменило его отношение и к своей семье, и к Уолтеру. Что-то, на что намекал Джим.

Неожиданные мысли иногда приходят в голову в самых неожиданных местах. Когда я шла по коридору с китайскими вазами на подставках и зеркалами в позолоченных рамах над маленькими столиками, то почему-то подумала о Маргарет Сомерс.

А что если Маргарет еще жива? И что если Уолтер об этом знал и именно для нее предназначался фонд в пятьдесят тысяч долларов? В этом случае он, конечно, ничего не хочет объяснять! Уолтер действительно симпатизировал Джуди и презирал Кэтрин, но он никогда бы не стал по своей воле ставить под сомнение законность второго брака своего отца ценой обмана Маргарет.

Эта теория так точно укладывалась в факты, что я неожиданно для самой себя повернулась к Кэтрин, которая неподвижно сидела в кресле, гордо и надменно неся свой траур.

Номер состоял из четырех комнат, каждая из которых имела дверь в коридор, образующий в этом месте холл. Справа находились комната, которую занимал Говард, и маленькая спальня для камердинера или горничной. Слева — угловая гостиная и примыкающая к ней еще одна спальня. Дальше был только выход на служебную лестницу.

Мисс Тодд начала объяснять:

— В спальне справа, где есть дверь в комнату мистера Сомерса, располагались сиделки. Комнату с другой стороны от гостиной занимал мистер Уолтер. Несколько ночей он в ней спал.

Но комнаты не раскрывали своей тайны.

Я продолжала думать о Маргарет и о возможных подозрениях по этому поводу Кэтрин. Может быть, именно этими подозрениями было вызвано ее странное поведение в последние недели. Мучительное ожидание того, что ее брак будет осмеян, уничтожен, а ее дочь — лишена имени. Сейчас я знаю, что она боялась именно этого. Почему Говард вообще приехал в наш город прошлым летом? Приехал практически скрытно, без багажа и без