Boys - Ирина Шанина

Такси на Белке поймалось очень быстро. Пять минут ушло на то, чтобы сойтись в цене, и еще десять, чтобы объяснить мужчине приезжей национальности наикратчайшую дорогу до Филей.

Заехав в наш чудный двор, таксист категорически отказался везти меня до подъезда, упирая на сложность маневрирования задним ходом в условиях тотальной засугробленности и отсутствия нормального освещения. Я не стала спорить, ибо он был прав. Трудолюбивые таджикские братья, особо не заморачиваясь, счистили снег с тротуара прямо на узкую проезжую часть, а там, где заканчивался палисадник, сделали аккуратный сугроб. Днем под лучами солнца снег подтаял, машины промяли в нем глубокую колею. К вечеру подморозило, и маршрут стал опасен для жизни. Причем как для пешеходов, так и для автомобилистов. Двор у нас мало того что узкий, он еще и тупиковый. Поэтому при выезде необходимо сдавать задом, одновременно совершая поворот на 90 градусов. В условиях ограниченного пространства эта задача нелегка и при дневном свете — за полтора года, что я здесь живу, ни разу не видела, чтобы кто-то вписался в поворот с первой попытки. А сейчас водителю пришлось бы действовать в условиях просто-таки полярной ночи. Вот уже три недели как лампа-прожектор, освещающая наш участок двора, не работала, но коммунальные службы не торопились ее заменить.

Я расплатилась с таксистом и побрела к своему подъезду, отметив краем глаза, что мою собственную машину подпер какой-то идиот на темной «девятке». Явно не местный. Народ у нас тут живет простой, машины соседей все знают и стараются по возможности не создавать друг другу проблем. Потому что не графья у нас живут и не интеллигенты. Пару раз подопрешь кого-нибудь — на третий будешь менять проколотое колесо.

Я невольно посмотрела на часы — половина второго. Если залетный черт на «девятке» приехал к кому-то в гости с ночевкой (очень на то похоже), то завтра с утра я просто не смогу выехать.

В подъезде меня поджидал второй неприятный сюрприз. Некто, пожелавший остаться неизвестным, выкрутил все лампочки, посему пришлось вытянуть вперед руки и идти медленно, мысленно считая ступеньки. Так я добралась до лифта, с трудом нащупала кнопку и… Обнаружилась третья неприятность — лифт не работал. На самом деле лифтом я практически не пользуюсь, поскольку живу на втором этаже. Но подниматься в полной темноте да потом еще пытаться попасть ключом в замочную скважину… Я очень рассчитывала отрыть дверь в квартиру за то время, пока кабина лифта не закроется.

Я нащупала перила и осторожно начала подъем. «Как-то сегодня все неудачно складывается, одно к одному. Бывают же такие дни», — философски размышляла я, аккуратно переставляя ноги. Судя по ароматам, я уже дошла до площадки, где находится мусоропровод. Часть наших соседей, несмотря на более чем солидный возраст (а может, именно в силу этого), не в ладах с объемом. Практически каждый день кто-нибудь пытается запихнуть в мусороприемник пакеты, размеры которых в два с лишним раза превышают отверстие в мусоропроводе. Убедившись, что пакет так и не провалился вниз, старушки обычно начинают яростно его трамбовать. В результате пакет рвется, половина содержимого вываливается на пол, и лишь остальная половина проваливается туда, куда и положено, — в подвал. Я удвоила бдительность: не ровен час, наступишь на банановую кожуру и загремишь с лестницы. К счастью, глаза уже почти адаптировались к темноте, стали смутно различимы ступеньки, светло-серый прямоугольник окна и… темный силуэт человека, стоящего на площадке между вторым и третьим этажом.

Там на подоконнике стоит баночка для окурков, жильцы первых трех этажей ходят туда покурить. Однако этот человек не курил, он тихо стоял и поджидал меня. Если бы кто-либо — хоть даже мрачный Александр Петрович из органов — спросил, отчего я так уверена, что этот тип ждал именно меня, аргументированного ответа не нашлось бы. В таких случаях люди обычно ссылаются на интуицию. Моя интуиция подсказывала, что лампочки в подъезде, скорее всего, вывернул этот тип и засаду с лифтом устроил тоже он. До моих дверей пара шагов, но я не смогу быстро открыть дверь, так как ни черта не вижу. Зато он — он стоит здесь уже довольно долго, успел основательно подготовиться (я имею в виду лифт и лампочки) и ждет он меня вовсе не за тем, что-бы признаться в любви.